(Статья подготовлена в рамках исследований азербайджанского авторитаризма Khar Center)
Автор: ✍️ Эльман Фаттах и группа политической аналитики KHAR Center
Структурная трансформация азербайджанского авторитаризма и политический тупик
Данное исследование, состоящее из двух частей, изучает, как авторитаризация, принявшая более острый характер в Азербайджане с 2020 года, полностью закрыла политическую среду и как эти структурные изменения сделали гражданское неповиновение объективной необходимостью внутри общества. В ситуации, когда политические институты фактически упразднены, а традиционные формы гражданского участия невозможны, гражданское неповиновение предстает уже не как вызов, а как структурное последствие политического тупика. В исследовании объясняются различные виды гражданского неповиновения (символическое, нормативное, экономическое) в сетевом контексте. Влияние этих видов на стабильность режима моделируется на основе трех основных сценариев. В заключение, исследование характеризует неповиновение как потенциальную социально-психологическую реакцию общества в постполитическую эпоху и принимает его в качестве предварительного нормативного этапа для будущих изменений.
Введение
Азербайджан после 2020 года — это этап, на котором политическое пространство было структурно полностью перестроено. Этот этап характеризуется выходом за прежние границы азербайджанского авторитаризма, при котором политические институты либо полностью упразднены, либо сохранены в виде формальных следов. В этой модели больше не осталось места ни для оппозиции, ни для политической деятельности в целом. Анализируя текущую ситуацию в контексте теории политической науки, можно с уверенностью сказать, что предложенная Левитски модель «конкурентного авторитаризма» (competitive authoritarianism) осталась в прошлом. В этой модели институциональные рамки (выборы, суды, независимые СМИ и политические партии) сохраняют хотя бы небольшие возможности для функционирования, и хотя политическая конкуренция ограничена, она не отменяется полностью. Однако на примере Азербайджана ясно видно, что эта структура уже рухнула, государство действует исключительно через репрессивные функции и превратилось в «жесткое управление + режим безопасности». Это больше соответствует модели «посттоталитарного управления» Гильермо О’Доннелла. В этой модели режимы в большей степени опираются на бюрократический контроль и институциональные механизмы, но реальная политическая конкуренция и демократические свободы отсутствуют.
Политические процессы последних лет выявили следующие систематические тенденции: Правовые и политические возможности для независимых политических партий полностью ограничены. Принятый в 2022 году новый закон «О политических партиях» со своими требованиями к регистрации и деятельности делает возможным легальное существование только тех партий, которые близки к власти или находятся под ее влиянием. Из партий, пытающихся сохранить свою независимость, ПНФА (AXCP) столкнулась с неопределенной ситуацией с точки зрения официальной государственной регистрации, а председатель партии Али Керимли был арестован. «Мусават», с другой стороны, превратилась в партию-наблюдателя. Выборы в Азербайджане давно превратились в процедуру с заранее известными результатами: хотя выборы продолжают проводиться, их практическое значение полностью утрачено.
Правовые и институциональные основы, обеспечивающие свободную деятельность средств массовой информации и гражданского общества, упразднены. Установлен полный контроль над прессой. Аресты и запугивание журналистов приобрели систематический характер. Наряду с законом «О медиа», вступившим в силу в 2021 году, жесткие требования, применяемые к регистрации и финансированию неправительственных организаций, также сделали невозможным осуществление независимой деятельности. Сегодня в Азербайджане любая общественная инициатива или деятельность расценивается как потенциальное «подозрение в преступлении». Политическая деятельность, создание общественных организаций и даже выражение свободной мысли в социальных сетях подвергаются репрессивному ответу. Деятельность правоохранительных органов полностью направлена на сохранение общественного молчания.
В результате этих процессов законные и институциональные пути политической борьбы (парламент, партии, выборы, СМИ и суды) в Азербайджане были полностью устранены. В настоящее время единственным потенциальным ресурсом, оставшимся в руках общества, являются неинституциональные методы давления. То есть у общества не осталось иного выхода, кроме как обратиться к гражданскому неповиновению.
Методология
Как видно из диаграммы, данное исследование основывается на методе концептуального, интерпретативного и сравнительного анализа, построенном на структурной трансформации политической активности и объективных условиях гражданского неповиновения. Наряду с эмпирическими данными, анализ в основном опирается на междисциплинарные подходы, такие как политическая теория, социальная психология и анализ режимов, фокусируясь на теоретическом анализе характеристик режима, объяснении социальных процессов в структурном контексте и интерпретации нормативной сущности общественного поведения. Этот методологический подход позволяет понимать концепцию гражданского неповиновения также как структурно- и контекстно-ориентированный феномен. Цель состоит в том, чтобы объяснить, как формируется гражданское неповиновение в рамках структурных механизмов, связанных с трансформацией политической системы. С этой целью исследование пытается ответить на вопрос: из каких структурных условий может возникнуть гражданское неповиновение в условиях полного краха институциональной политики в азербайджанском авторитаризме?
Теоретическая основа
Основным теоретическим аспектом исследования является возникновение постинституционального авторитаризма и утрата традиционными формами политики своих функций в таких режимах. Классическая модель «конкурентного авторитаризма» — это режим, при котором до определенного этапа репрессии и формальный плюрализм происходят одновременно. Однако азербайджанский пример давно отошел от этих рамок. Исследование ссылается на труды таких философов, как Джон Ролз и Ханна Арендт, посвященные гражданскому неповиновению. Ролз оценивает гражданское неповиновение как моральный конфликт, возникающий, когда закон несправедлив. Арендт рассматривает гражданское неповиновение как показатель личной моральной ответственности и симптом вызовов авторитаризма. Обе точки зрения подчеркивают разницу между формальным существованием права и его реальной силой (John Rawls, 2007, Hannah Arendt, 1972). Эта разница чрезвычайно важна, особенно для постполитических режимов, таких как Азербайджан. Другой теоретической точкой опоры является концепция «скрытого сопротивления» Джеймса К. Скотта. Скотт подчеркивает, что в авторитарных условиях, когда открытый протест невозможен, «повседневные практики неповиновения» превращаются в главного носителя сопротивления (Scott, J. C, 1990). Кроме того, рамки пороговых моделей коллективного поведения (threshold models of collective behavior) объясняют этапы психологического и социального критического порога для приобретения гражданским неповиновением массового характера. Понятие точки диссоциации (dissociation point / точки сепарации) также выражает критический порог на психологическом уровне, когда идентичная связь общества с системой утрачивается.
Что такое гражданское неповиновение и чем оно не является?
С юридической точки зрения гражданское неповиновение — это гражданский акт, носящий характер contra legem (противоречащий закону), но опирающийся в своей легитимности на этические и общественные основания. Согласно прецедентному праву Европейского суда по правам человека, в случаях, когда государство устраняет реальные и эффективные возможности для мирной политической деятельности, ненасильственные формы протеста, даже если они сопровождаются формальным нарушением закона, могут выступать в качестве механизма самообороны демократического общества (ECHR, 2025). Это правовая и политическая рамка гражданского неповиновения. На основе подходов таких авторов, как Джон Ролз, Ханна Арендт, Генри Дэвид Торо и Юрген Хабермас, можно научно и четко очертить контуры того, чем является и чем не является гражданское неповиновение.
Что такое гражданское неповиновение?
Мы можем проще объяснить гражданское неповиновение через четыре основных принципа:
- Его первоначальная цель — информирование общества о нарушенных правах и происходящих несправедливостях. Борьба таких лидеров, как Махатма Ганди и Мартин Лютер Кинг, является классическими примерами этого принципа;
- Его главная цель — подвергнуть сомнению утраченную легитимность власти путем возрождения общественной морали;
- Его цель — добиться пересмотра неправовых законов и осуществления политических изменений путем обеспечения мобилизации общества;
- На первый взгляд гражданское неповиновение парадоксально. Оно нарушает существующие реакционные законы, но во имя защиты высших принципов права. По словам Генри Дэвида Торо, «подчиняться несправедливому закону — значит быть участником несправедливостей» (Henry David Thoreau, 1849). То есть философия гражданского неповиновения — это протест против экстралегализации во имя верховенства закона.
Чем гражданское неповиновение не является?
Уточнение того, что не включает в себя гражданское неповиновение, важно с точки зрения отличия его от антидемократических форм поведения:
- Создание бесцельного хаоса или провоцирование насильственных конфликтов противоречит логике гражданского неповиновения;
- Гражданское неповиновение направлено не на насильственное свержение существующего политического режима, а на его реформирование и возвращение в правовое русло посредством общественного давления, а в случае неудачи — на принуждение к отставке;
- Гражданское неповиновение не включает в себя тайную деятельность, террористические акты или саботаж; наоборот, его сила кроется в морали и совестливости (JOHN RAWLS, 1971).
Таким образом, в нынешних реалиях, когда тяжелый пессимизм по поводу будущего приобрел массовый характер в Азербайджане, эта теоретическая база дает основания утверждать, что гражданское неповиновение может возникнуть и в авторитарной политической системе Азербайджана.
Истощение возможностей для политической деятельности
В этой части будет исследовано, на каких структурных уровнях и какими методами ограничиваются возможности для политической деятельности, а также то, как этот процесс систематически способствует долгосрочной устойчивости авторитарных режимов. Здесь обсуждаются не просто различные нарушения прав или тактические репрессии; в корне проблемы лежит системное и целенаправленное устранение политической деятельности. Фактическая ликвидация партий, гражданского общества, СМИ и института выборов свела к нулю возможности политического участия общества. В условиях отсутствия политических альтернатив власть уже пытается обеспечить свою легитимность на основе насильственной стабильности.
Приобретение репрессиями технического характера
Одной из главных особенностей, наблюдаемых в ходе эволюции авторитарных систем, является «автоматизация» репрессивных механизмов. В Азербайджане эта форма применяется более отчетливо, особенно после 2020 года. Если раньше к акту политических репрессий обращались как к временной мере, привязанной к конкретным событиям, то на новом этапе они осуществляются в регулярной и системной форме. Это свидетельствует о трансформации репрессий из политических целей в функцию «механического управления» (Kwan Nok Chan, 2024). То есть логика работы репрессивной системы формируется по двум основным линиям, и каждая из них порождает значительные последствия как с точки зрения ликвидации организованной политической деятельности, так и с точки зрения погружения общества в апатию.
Профилактические аресты: наказание за намерение
Взятие на прицел даже намерений, воспринимаемых как потенциальная угроза для сохранения авторитарного подъема, в политической литературе называется «профилактическими репрессиями» (preventive repression) (Dragu and Przeworski 2018). Эта форма репрессий перекликается с понятием «превентивной сети власти» Мишеля Фуко: здесь цель состоит в том, чтобы заранее нейтрализовать все пространства и субъекты, которые могут представлять риск (Foucault 1977-78). Самым же глубоким последствием приобретения репрессиями технического характера является полное превращение правовой системы (следственные органы, суды, прокуратура) в исполнителя политических указаний. В Азербайджане правовая система уже функционирует как репрессивный аппарат. Этот двусторонний механизм формирует репрессии как технологию повседневного управления, тем самым углубляя пассивность и страх в обществе.
Устранение политической субъектности
Укрепление авторитарных режимов преследует цель ослабить активность индивидов и групп, обладающих способностью к политическому участию, представительству и инициативе. В азербайджанской среде этот процесс еще более ускорился за счет препятствования появлению новых лидеров и вытеснения интеллектуального потенциала за пределы страны. Хотя оппозиционные партии долгое время действовали как важные политические альтернативы, со временем они отдалились от реального политического влияния и превратились в закрытые «диссидентские клубы». Их деятельность в основном состоит из заявлений и пресс-релизов. Возможности для подлинной организации и расширения полностью ограничены (Elman Fattah, 2025a). Это привело к ликвидации ранее существовавшего «половинчатого плюрализма» и, логически, к структурному краху половинчатой политической конкуренции. Еще одним следствием авторитарной среды является предотвращение процесса естественного обновления политического лидерства. Для молодого поколения политика не только непривлекательна и недоступна как карьера или сфера деятельности, но в то же время очень опасна. Молодые люди, присоединяющиеся к политической деятельности, либо систематически подвергаются преследованиям, либо сталкиваются с репрессиями на раннем этапе и уходят из этой сферы (Human Rights Watch, 2013). Лидерство воспроизводится только на диссидентах старшего поколения. Этот вакуум лидерства создает условия для истощения политических альтернатив и структурного отсутствия конкуренции у существующего режима. Еще одним аспектом устранения политической субъектности является вынужденная миграция производства политической мысли и альтернативного политического дискурса за пределы страны в результате удушения интеллектуального потенциала внутри страны. Этот сдвиг вызывает феномен «эмигрантской оппозиции» или «транснационального политического дискурса». Хотя журналисты, исследователи и активисты, действующие за рубежом, играют роль альтернативного источника информации, их возможности внутреннего влияния остаются ограниченными из-за слабых прямых физических и социальных связей с обществом. В результате внутреннее политическое пространство пустеет как в идеологическом, так и в организационном плане (Elman Fattah, 2025b). Еще одним фактором, столь же важным, как репрессии и правовой контроль, в обеспечении долгосрочной стабильности авторитарных режимов, является систематическая деполитизация общества. В контексте Азербайджана этот процесс реализуется в социологической плоскости по двум параллельным линиям: обусловленная безопасностью общественная апатия и обесценивание политики. В настоящее время в Азербайджане дистанцирование от политики сформировалось как своего рода инстинкт самосохранения. Держаться подальше от политики ради защиты безопасности, стабильности и личного благополучия превратилось в адаптивную модель поведения. В условиях, когда активность несет в себе риски, люди воспринимают отказ от политического участия как «рациональный выбор». Алиевский авторитаризм прививает обществу понятие «политики» как предмета управления сверху, полностью очищая политику от демократических элементов, отражающих участие и представительство народа. Режим оформляет политическую деятельность как техническую сферу, «не относящуюся к рядовым гражданам» и «решаемую в центре». Такая картина усиливает в подсознании общества убеждение в «невозможности политической деятельности». (Elman Fattah, 2025).
Почва для гражданского неповиновения
Этот двусторонний процесс деполитизации в краткосрочной перспективе может принести режиму стабильность, но в долгосрочной перспективе создаст условия для возникновения неинституциональных форм поведения. Когда возможности законного политического участия общества исчерпываются, общественная энергия начинает искать иные пути, и это постепенно принимает форму гражданского неповиновения. Такая ситуация напоминает нарушение общественного договора, описанного Джоном Локком и Жан-Жаком Руссо в классической политической теории (Rousseau, 1762). Жан-Жак отмечает, что когда государство не выполняет своих обязанностей и сокращает возможности участия народа, граждане имеют право на сопротивление. То есть формула «невозможность законной деятельности направляет общественную энергию в альтернативное русло» может обусловить переход социальной напряженности на новый этап. Уровень организации и устойчивость этих переходов в основном зависят от способности общества к организованному сопротивлению и его умения объединить свой интеллектуально-политический потенциал с внешними средствами давления.
Структурные условия для перехода к гражданскому неповиновению
Гражданское неповиновение никогда не возникает исключительно в результате чисто эмоциональной или спонтанной реакции. Напротив, такая форма коллективного поведения может стать возможной и легитимной социокультурной практикой только при наличии определенных объективных структурных условий (Charles Tilly, 2004). Без таких условий недовольство либо остается в форме пассивной апатии, либо распадается на нескоординированные и неэффективные индивидуальные возмущения (как события в Шеки, Исмаиллы, Губе, Союдлу). Для формирования гражданского неповиновения должна существовать комплексная структурная база, состоящая из политических, правовых-институциональных, а также психологических-общественных факторов.
Истощение законных и институциональных средств
Главным условием гражданского неповиновения является полное исчезновение возможностей для законного политического участия. Другими словами, демократические институты, такие как выборы, судебная защита, свобода собраний и свобода выражения мнений, больше не должны функционировать. Такие теоретики, как Джон Ролз и Юрген Хабермас, ставят это условие в центр при объяснении нормативных основ гражданского неповиновения: граждане могут приостановить свой долг подчинения системе только тогда, когда система не позволяет им выражать свои взгляды законными путями. В теории социальных движений эта ситуация объясняется концепцией «структур политических возможностей» (political opportunity structures): то есть социальное движение может превратиться в коллективное действие только на фоне утраты вышеуказанных возможностей, и одновременно при определенных социокультурных условиях. Исключительное значение в оживлении такого рода деятельности приобретают независимые СМИ, поддержка диаспоры, правозащитники и интеллектуальные ресурсы (Doug McAdam, 1999). Авторитарные режимы сохраняют свое господство не только посредством физической силы и институционального контроля, но и за счет легитимности. Важным поворотным моментом для возникновения гражданского неповиновения является утрата значительной частью граждан веры в легитимность режима. На этом этапе подчинение существующим законам превращается для граждан в моральное противоречие, и систематическое неповиновение начинает казаться легитимным выходом.
Событие-катализатор
Наконец, переход к гражданскому неповиновению часто активируется символической искрой. Это может быть связано с арестом, внезапным нарушением прав или событием, вызвавшим широкий общественный резонанс. Искры такого типа играют роль психологического толчка, превращающего недовольство в движение. Аналогичный механизм отчетливо виден в процессах «арабской весны», происходивших на Ближнем Востоке и в Северной Африке в 2010-х годах, а также в гражданских протестах, наблюдавшихся в Армении в 2018 году или в Казахстане в последние годы (Jason Brownlee, Tarek Masoud, Andrew Reynolds, 2015. Rayhan Demytrie, 2018. Abdujalil Abdurasulov, 2022.). Таким образом, гражданское неповиновение — это социальное последствие, порожденное определенными структурными условиями. Сужающееся под воздействием репрессий политическое пространство, ограничение возможностей субъектности граждан и закрытие политических путей в конечном итоге приводят к политическому участию граждан посредством нарушения закона. Парадокс заключается в том, что в авторитарной среде, где растет беззаконие, нарушение закона иногда выступает как единственное проявление гражданской ответственности.
Примечание: Статья, которую вы прочитали, изначально была написана на азербайджанском языке. Инструменты искусственного интеллекта использовались только при переводе.
Источники
John Rawls, 2007. Civil Disobedience. https://plato.stanford.edu/archives/win2016/entries/civil-disobedience/
Hannah Arendt, 1972. Crises Of The republic. https://blogs.law.columbia.edu/uprising1313/files/2017/10/Arendt-Disobedience.pdf
Scott, J. C, 1990. Domination and the Arts of Resistance: Hidden Transcripts. https://files.libcom.org/files/scott_dominationandresistance.pdf
ECHR, 2025. Guide on the case-lawof the European Conventionon Human Rights. https://ks.echr.coe.int/documents/d/echr-ks/guide_mass_protests_eng
Henry David Thoreau, 1849. Civil Disobedience. https://blogs.law.columbia.edu/uprising1313/files/2017/10/Civil-Disobedience-by-Henry-David-Thoreau.pdf
JOHN RAWLS, 1971. A THEORY OF JUSTICE, Revised Edition. https://files.blogs.baruch.cuny.edu/wp-content/blogs.dir/4124/files/2015/12/A-Theory-of-Justice-Excerpts.pdf
Kwan Nok Chan, 2024. Public administration in authoritarian regimes: propositions for comparative research. https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/23276665.2024.2306554
TIBERIU DRAGU and ADAM PRZEWORSKI, 2018. Preventive Repression: Two Types of Moral Hazard. https://www.cambridge.org/core/journals/american-political-science-review/article/abs/preventive-repression-two-types-of-moral-hazard/5D6751CC4C05BB5D03BE7C2B9FA228FF
MICHEL FOUCAULT, 1977-78. Security, Territory, Population. LECTURES AT THE COLLÈGE DE FRANCE, https://mirror.explodie.org/Foucault-Security-Territory-Population.pdf
Elman Fəttah, 2025a. Hardening After Victory: The Trajectory of Azerbaijani Authoritarianism Toward Dictatorship. https://kharcenter.com/en/researches/hardening-after-victory-the-trajectory-of-azerbaijani-authoritarianism-toward-dictatorship
Human Rights Watch, 2013. Azerbaijan: Authorities Targeting Youth Activists. https://www.hrw.org/news/2013/04/02/azerbaijan-authorities-targeting-youth-activists
Elman Fəttah, 2025b. Hardening After Victory: The Trajectory of Azerbaijani Authoritarianism Toward Dictatorship. https://kharcenter.com/en/researches/hardening-after-victory-the-trajectory-of-azerbaijani-authoritarianism-toward-dictatorship
Elman Fattah, 2025. The Stability and Legitimacy Mechanism of Azerbaijani Authoritarianism. https://kharcenter.com/en/publications/the-stability-and-legitimacy-mechanism-of-azerbaijani-authoritarianism
John Locke, 1689. Two Treatises of Government. https://www.yorku.ca/comninel/courses/3025pdf/Locke.pdf
Jean-Jacques Rousseau, 1762. The Social Contractor Principles of Political Right. https://www.files.ethz.ch/isn/125486/5017_Rousseau_The_Social_Contract.pdf
Charles Tilly, 2004. Social Movements. https://voidnetwork.gr/wp-content/uploads/2016/09/Social-Movements-1768-2004-by-Charles-Tilly.pdf
Doug McAdam, 1999. Political Process and the Development of Black Insurgency, 1930-1970. https://press.uchicago.edu/ucp/books/book/chicago/P/bo5939918.html
Jason Brownlee, Tarek Masoud, Andrew Reynolds, 2015. Breakdowns and Crackdowns. https://academic.oup.com/book/27599/chapter-abstract/197644888?redirectedFrom=fulltext
Rayhan Demytrie, 2018. Why Armenia 'Velvet Revolution' won without a bullet fired. https://www.bbc.com/news/world-europe-43948181
Abdujalil Abdurasulov, 2022.Kazakhstan unrest: 'If you protest again, we'll kill you'. https://www.bbc.com/news/world-asia-60058972
