(Статья подготовлена в рамках исследования KHAR Center «Механизмы влияния России в постсоветских странах»)
Введение
Грузия является одним из самых парадоксальных примеров с точки зрения политики влияния России на постсоветском пространстве. Грузия, до последних лет являвшаяся одним из пионеров интеграции с Западом на постсоветском пространстве, определявшая членство в европейских и евроатлантических альянсах своей главной целью и по этой причине территории которой были оккупированы Россией, особенно после 2022 года стремительно повернулась в сторону Москвы. Принятые правящей партией «Грузинская мечта» «кремлевские законы», ужесточающаяся риторика в отношении Запада и давление на гражданское общество фактически остановили процесс европейской интеграции. США и Европейский Союз, финансируемые Западом неправительственные организации и прозападная оппозиция стали характеризоваться как акторы, создающие угрозу суверенитету и безопасности страны.
В отличие от близкого соседа — Армении, в Грузии главную роль в распространении и усилении нарративов, служащих формированию этого представления, играет не оппозиция или отдельные группы, а именно правящая политическая элита. Именно в этом и кроется наибольший риск: «остров свободы» Южного Кавказа руками властей превращается в полигон кремлевской пропаганды. В результате этого нарративы Кремля легитимизируются как часть местного политического дискурса и получают возможность влиять на более широкие аудитории.
Цель данного исследования KHAR Center заключается в анализе грузинского парадокса политики влияния России на постсоветском пространстве и ответе на вопрос: каким образом Москва за последние годы смогла вновь расширить свои возможности влияния в этой стране, несмотря на то, что часть территорий Грузии находится под российской оккупацией, а большая часть общества поддерживает интеграцию с Западом?
ОТ «ЗНАКОМОГО НЕЗНАКОМЦА» ДО ПАРТНЕРА ПО ПРОПАГАНДЕ — КРИЗИС НАЦИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ ГРУЗИИ
Для России Грузия не является просто какой-то страной, за счет территорий которой она пытается расширить свою географию, или государством, имеющим стратегическое значение лишь благодаря выходу к Черному морю. Границы интересов Кремля в отношении этой страны шире, чем оккупированная им география, а причины более фундаментальны. Среди этих причин – желание сохранить контроль над своей бывшей империей, обеспокоенность в сфере безопасности, вызванная продвижением ЕС и НАТО к границам России, забота о сохранении статуса великой державы, а также необходимость защитить свой собственный режим, не дав демократии принять в регионе заразительный характер (Gente, 2023). Грузинский вопрос для Москвы является частью ее доминирования на постсоветском пространстве и более широкого геополитического соперничества с Западом (Seskuria, 2021). Россия рассматривает Грузию как свой «задний двор» и отводит этой стране важную роль в восстановлении сферы своего влияния на постсоветском пространстве (Gvelesaiani, Mölder, 2018).
Особенно после войны в Украине это имеет для России жизненно важное значение. С точки зрения Москвы, возвращение Грузии в орбиту Кремля продемонстрирует бывшим советским республикам, насколько неразумным шагом являются попытки выйти из-под влияния России. Это же, в свою очередь, поможет Москве оставаться главной, а если возможно, и единственной влиятельной силой в своем «ближнем зарубежье» (Gente, 2023).
Страна «знакомых незнакомцев»…
Формирование Грузии как современного государства происходило в тени Российской Империи, а затем СССР, что сделало Москву в глазах народа величайшей угрозой для независимости. Грузинский народ долгие годы строил свою национальную идентичность на принадлежности к европейскому сообществу демократических государств и противостоянии российской гегемонии. Лидер первой демократической республики Ноэ Жордания выразил этот посыл в 1920 году следующей фразой: «Наша сегодняшняя жизнь и наш путь в будущее тесно связаны с Западом без необходимости в каких-либо посредниках, и ни одна сила не сможет разрушить этот союз» (Tsintsadze-Maass, 2025).
Хотя эта связь с Западом была разорвана оккупацией демократической республики большевиками в феврале 1921 года, антироссийские настроения грузинского народа в советский период продолжались в виде периодических восстаний и оппозиционных движений. Одно из самых ярких проявлений этого произошло в конце 1970-х годов. Введение в 1975 году требования представлять докторские диссертации на русском языке наряду с грузинским, а также увеличение часов занятий по русскому языку в школах и институтах в 1976-78 годах вызвали протесты в стране. Инициатива же Москвы лишить грузинский язык статуса государственного привела к масштабным акциям в стране. Перед лицом давления советское руководство отступило, и статус грузинского языка был сохранен (Jones, 2018).
Хотя Грузия была включена в ту же модель «нациестроительства», что и другие союзные республики, здесь существовали сильный национальный политический класс, отдельный язык, память о государственности и местные институты. Эрик Скотт в этом отношении охарактеризовал грузин как «знакомых незнакомцев» Советского Союза. По мнению автора, несмотря на то, что они составляли небольшую часть населения СССР, они занимали непропорционально заметное и влиятельное положение в советской политической, экономической и культурной жизни. Они были как интегрированы в центр империи, так и сохраняли свою сильную идентичность как отдельная национальная община. То есть, они находились внутри и в центре империи, но не были русифицированы (Scott, 2011).
В конце 1980-х годов антироссийские настроения грузин вновь проявились с большей силой, определив национальную идентичность страны после обретения независимости и ее внешнеполитический курс. Эта идентичность и этот курс сформировались на основе долгосрочного национального нарратива, представляющего в Грузии Россию как главную угрозу (Tsintsadze-Maass, 2025).
После восстановления независимости в 1991 году внешняя политика Грузии в основном формировалась в соответствии с ее антироссийской и проевропейской национальной идентичностью. Несмотря на проблемы и критику в период правления всех администраций, членство в ЕС и НАТО оставалось главной целью и даже нашло отражение в конституции. Несмотря на то, что Грузия была в разы слабее России в экономическом и военном отношении и не получила реальных гарантий безопасности от Запада, в первый период своей независимости она не согласилась вновь присоединиться к возглавляемой Москвой системе. Напротив, она стала одной из немногих бывших советских республик, отказавшихся вступить в СНГ в 1991 году, обратившись за поддержкой к западным институтам. То есть, она предпочла сохранение политической автономии от России экономическим рискам и рискам безопасности (Tsintsadze, Maass, 2025).
Москва же восприняла это не как геополитический выбор независимого государства, а как вызов со стороны субъекта, которого она считала находящимся в ее легитимной сфере влияния. По этой причине, воспользовавшись риторикой националистического правительства молодой Грузинской республики в отношении этнических меньшинств, она смогла создать региональные очаги конфликтов (Stronski, Vreeman, 2017).
Под влиянием Москвы проблемы Абхазии и Южной Осетии за короткое время превратились из внутреннего сепаратизма в гораздо более масштабную проблему — в очаги конфликтов, которые продлятся долгие годы. Возникновение и дальнейшее существование сепаратистских сил в 1990-х годах было бы невозможно без поддержки России, в то же время начавшийся в Грузии в эпоху Шеварднадзе мирный процесс также был выстроен в основном в формате, продиктованном Москвой. То есть, Россия играла роль как главного покровителя сепаратистов, так и «посредника» и «миротворца» в конфликте, созданном ею руками сепаратистов. Это также предоставляло ей возможность долгосрочного влияния на Грузию (Bartuzi, Strachota, 2008). Москва использовала сепаратистские регионы в качестве инструмента давления и предмета торга (bargaining chip) для влияния на внутреннюю политику Грузии и предотвращения углубления ее связей с Западом (Gressel, 2015).
Значимость этого механизма влияния особенно ярко проявилась после Революции роз в 2003 году, которая привела к свержению правительства Эдуарда Шеварднадзе и приходу к власти Михаила Саакашвили. На фоне укрепления Грузией государственных институтов, расширения связей с Западом и превращения интеграции в НАТО в открытую стратегическую цель, конфликты в Абхазии и Южной Осетии стали частью борьбы между Россией и Западом за будущий курс Грузии (Gressel, 2015).
«Пожарный шланг лжи»…
С целью ограничения деятельности демократического правительства Грузии Москва сначала начала оказывать давление в торговой и транспортной сферах, пыталась зажать Тбилиси эмбарго, и в то же время начала жесткую кампанию против проживающих в России грузин. Посыл Кремля как внутри Грузии, так и грузинам, проживающим в России, был ясен — сменить правительство Саакашвили в Грузии и сформировать правительство, которое вернется в сферу влияния России. По логике Москвы, Грузия могла оставаться независимой при условии сближения с Россией, но для этого она должна была отказаться от курса на НАТО и союза с США (Trenin, 2006).
Саакашвили пытался одновременно реализовать две главные цели: интеграцию Южной Осетии и Абхазии в состав Грузии и интеграцию Грузии с Западом. Для этого он стремился превратить находящуюся под контролем Грузии часть Южной Осетии в витрину экономической и социальной модернизации. Саакашвили верил, что эта витрина также станет стимулом и для осетин в Цхинвали. В то же время он был уверен, что его беспрецедентные реформы на постсоветском пространстве создадут сильную поддержку и гарантии безопасности на Западе. Однако в обеих своих целях он ошибся. Во-первых, Южная Осетия превратилась в колонию, полностью находящуюся под контролем российских сил безопасности и политики Москвы. С другой стороны, хотя Запад на словах поддерживал реформы Саакашвили, он не намеревался идти на конфронтацию с Москвой ради Грузии. Правительство Саакашвили увидело эту горькую правду в 5-дневной войне 2008 года (Gressel, 2015).
Война 2008 года стала для России не только генеральной репетицией применения военной силы и актом международной безнаказанности, но и одним из поворотных моментов в информационной войне. В этой войне Запад не только не оказал поддержки Грузии, но, напротив, попал под влияние российской пропагандистской бомбардировки. Эффект этой пропагандистской бомбардировки был настолько сильным, что дезинформация Москвы проникла даже в отчет ЕС (Gressel, 2015).
Международные эксперты обращают внимание на то, что именно 5-дневная война 2008 года стала началом нового этапа в российском пропагандистском подходе. Исследователи корпорации RAND Кристофер Пол и Мириам Мэтьюз называют пропагандистскую модель, примененную Россией в этой войне, «брандспойтом лжи» (firehose of falsehood). Главными особенностями этой модели являются быстрое, непрерывное и повторяющееся распространение одного и того же сообщения по многочисленным каналам в большом объеме, отсутствие строгой приверженности фактической объективной истине и даже согласованности различных сообщений друг с другом (Paul, Mattews, 2016).
В грузинской войне «брандспойт лжи» выглядел следующим образом: кибератаки ослабляли правительственные сайты и информационные возможности Грузии, а Россия заполняла образовавшийся информационный вакуум нарративами о том, что Тбилиси «начал неспровоцированное нападение», Москва защищает население Южной Осетии, и Грузия осуществляет там «геноцид» (Modern War Institute, 2018). В этом отношении грузинская война стала одним из важных этапов испытания российской модели информационной войны, которая впоследствии более систематически проявится в Крыму, на Донбассе и в других операциях.
В результате войны 2008 года Кремль фактически оккупировал 20 процентов территорий Грузии. Признав «независимость» Южной Осетии и Абхазии, он превратил их в свои колонии. Однако, несмотря на это, оккупация не привела к главной на тот момент цели Кремля — изменению внешнеполитического курса Грузии или правительства, реализующего этот курс. Россия перешла от традиционных (конвенциональных) военных средств к гибридным средствам влияния (Seskuria, 2021).
«Мечта» об отказе от реформ и антироссийского курса...
Систематическое давление на Грузию и пропагандистская деятельность, а также потеря популярности правительством Саакашвили во время второго срока в результате упоения властью во внутренней политике сделали неизбежной смену власти в стране, которую Москва так долго ждала. Олигарх Бидзина Иванишвили, долгие годы проживавший в России и заработавший все свое состояние там, в образовавшемся в стране политическом вакууме сумел представить себя человеком, «готовым потратить свои миллиарды на бедный грузинский народ». В то время ни Запад, ни грузинское общество не смогли разглядеть, что основатель «Грузинской мечты» Бидзина Иванишвили в будущем может стать серьезным препятствием на пути интеграции Грузии с Западом. Напротив, они поверили в то, что Иванишвили потратит свои миллиарды на Грузию и принесет народу процветание, а сам под влиянием сильного прозападного гражданского общества и средств массовой информации в стране разорвет свои связи с Путиным и станет носителем западных ценностей (KHAR Center, 2025). Это и привело к его победе на выборах и взлету в политической карьере. Между тем приход к власти «Грузинской мечты» стал началом отступления от образцовых реформ и антироссийского курса Грузии.
Хотя новое правительство официально не отказывалось от курса на ЕС и НАТО, оно объявило приоритетом «нормализацию» отношений с Россией. И Москва отнеслась к правительству Иванишвили «щедро». Были сняты ограничения на грузинскую продукцию на российских рынках, возобновились прямые авиарейсы, начали восстанавливаться экономические и гуманитарные связи. Однако это не изменило главного приоритета Кремля. Для того чтобы сбить Тбилиси с западного маршрута, Москва не забывала «давая пряник, показывать кнут». С этой целью Москва начала оказывать давление на Абхазию ради более тесной интеграции с Россией, поощряла сепаратистов в Осетии заявлять о новых территориальных претензиях к Грузии, начала создавать и финансировать пророссийские партии и НПО, активизировала пропагандистскую деятельность и сотрудничество с антизападной Грузинской православной церковью, а также пыталась разжигать сепаратизм среди армян Джавахети (Falkowski, 2014).
Но в первые годы Москве не удалось достичь своей главной цели. Во-первых, потому что грузинское общество, хотя и сменило правительство Саакашвили, было очень привязано к определенной им цели интеграции с Западом. Во-вторых, после войны прошло не так много времени, и осуществлять откровенно пророссийскую деятельность в грузинском обществе было не так уж легко. В-третьих, грузинское общество очень доверяло системе свободных выборов, сформированной режимом Саакашвили, а «Грузинская мечта» на тот момент еще не смогла осуществить трансформацию этой системы, полагаясь лишь на голоса избирателей. И наконец, в-четвертых, внутри «Грузинской мечты» тоже были прозападные фигуры (Георгий Маргвелашвили, Ираклий Аласания и др.), и хотя они принимали лидерство Иванишвили, они поддерживали продвижение страны к целям в НАТО и ЕС. Несмотря на все отступления, вплоть до середины 2021 года большинство наблюдателей по-прежнему верили, что усилия Грузии по приведению себя в соответствие с европейскими стандартами были значительнее, чем у других стран, включенных в программу «Восточное партнерство» (Украины, Молдовы, Армении, Азербайджана и Беларуси).
Кризис национальной идентичности
В последующие годы все параметры изменились. «Грузинская мечта» «нейтрализовала» прозападников в своих собственных рядах, серьезно дискредитировала систему свободных и справедливых выборов, захватив государственные ресурсы, усилила курс на постепенное устранение прозападной оппозиции, гражданского общества и средств массовой информации, а также фактически парализовала интеграцию с Западом.
После 2022 года началась совершенно новая эпоха. Несмотря на то, что грузинское общество расценивает Россию как угрозу, кремлевским нарративам под видом «нормализации отношений с Россией» удалось перейти в открытую форму и стать гегемоном в дискурсе властей страны. Серия шагов, предпринятых правительственной коалицией, которой Иванишвили управляет то из-за кулис, то с витрины, с целью отдаления Грузии от Запада и ее поэтапного возвращения в сферу влияния России, привела к тому, что в июне 2022 года стране не был предоставлен статус кандидата в члены ЕС (Gente, 2022). Вместо того чтобы выполнять условия, выдвинутые для получения статуса кандидата, правительство «Грузинской мечты» начало ужесточать антиесовскую и антизападную риторику (Kakachia, Kakabadze, 2022).
В 2024 году же режим Иванишвили фактически реализовал один из стратегических приоритетов России в Грузии. Процесс вступления в ЕС Грузии, где 80 процентов общества поддерживает евроинтеграцию, полностью остановился, а Тбилиси заявил, что переговоры не будут выноситься на повестку дня до 2028 года. В 2025 году были приняты новые законы, еще более ужесточающие контроль над финансируемыми из-за рубежа средствами массовой информации и НПО. Институты гражданского общества были отстранены от своей консультативной роли в процессе принятия решений государственными органами, расширились границы охоты на оппозиционеров, а также тотального давления и контроля как над традиционными, так и над социальными медиа (Gorecki, 2025).
Это создало серьезный кризис идентичности в Грузии, чье существование как независимого государства было построено на принадлежности к Западу и антироссийских настроениях.
ПРОПАГАНДА КАК МЕХАНИЗМ ТОТАЛЬНОЙ РЕПРЕССИИ
Пропагандистские операции России в Грузии представляют собой одну из самых масштабных кампаний гибридной войны в Черноморском регионе. На протяжении многих лет Кремль использовал здесь такие методы, как территориальная оккупация, экономические эмбарго, энергетические и торговые «войны», политическое сотрудничество, коррупция и информационная война. Хотя факт оккупации Россией грузинских территорий продолжает оставаться прямой угрозой суверенитету страны, Москва сумела усилить свое влияние посредством политического сотрудничества, экономической зависимости и информационной войны. Проникнув в политическую элиту страны, манипулируя обществом и разжигая внутренние разногласия, она взяла Грузию под свой контроль без необходимости в новых открытых военных шагах. Несмотря на то, что грузинское общество протестует против этого, углубление авторитаризма властями «Грузинской мечты» и построение клептократического авторитаризма, похожего на российский, облегчили задачу Москве (Sikharulidze, 2025).
Для формирования общественного мнения, подпитки прокремлевских настроений и препятствования евроатлантической интеграции страны Россия создала в Грузии многоуровневую пропагандистскую сеть. Одним из главных столпов этой сети является дезинформация и контроль над средствами массовой информации. Пользующиеся поддержкой Кремля СМИ, фабрики троллей и социальные сети постоянно поддерживают в обороте нарративы о том, что интеграция в Европу и НАТО противоречит суверенитету и традиционным ценностям Грузии. Но что еще хуже, эти нарративы не ограничиваются только данными органами и сетями, а превращаются в гегемонистские тезисы руками правящей партии Грузии. Особенно в последние два года российская пропаганда в Грузии больше не проявляется в виде транслируемой из-за рубежа дезинформации. Дезинформация в стране функционирует в рамках скоординированной экосистемы: внешние акторы и власти запускают в оборот ложные нарративы, проправительственные СМИ их усиливают, а затем власти превращают эти нарративы в политику, репрессии или расследования. Amnesty International называет эту модель в Грузии управлением посредством дезинформации (government by disinformation). По мнению организации, ослабление независимых СМИ дало властям возможность доминировать в информационной повестке дня через подконтрольные правительству или близкие к нему средства массовой информации и управлять обществом с помощью дезинформации. Это управление осуществляется по линии от пропаганды к наказанию (propaganda-to-punishment pipeline). То есть российская пропаганда в Грузии не просто служит изменению общественного мнения, она стала частью тотальных репрессий руками грузинских властей. Власть выдвигает готовый или созданный ею самой нарратив, агрессивно распространяет его с использованием СМИ, клеймит оппозицию и гражданское общество как угрозу национальным интересам, а затем наказывает через суды (Amnesty International, 2026).
Экономическое влияние, энергетическая зависимость, правительственный саботаж
Грузино-российские экономические отношения, возобновившиеся с момента прихода Иванишвили к власти в 2012 году, приобрели размах именно после 2022 года – после войны в Украине. В 2022 году прямые иностранные инвестиции России в Грузию достигли рекордного уровня – 105,6 млн долларов, и даже если в 2023 году они снизились до 103,3 млн долларов, этот высокий показатель вызывает озабоченность с точки зрения долгосрочного экономического суверенитета Грузии. В особенности это проявилось в покупке недвижимости в Грузии гражданами России – в 2022-2023 годах эта цифра выросла на 115 процентов. В 2023 году объем официальной торговли между двумя странами достиг 2,39 млрд долларов. Это означает рост на 47 процентов по сравнению с 2021 годом, до начала полномасштабной войны в Украине (Sikharulidze, 2025).
Грузия не зависит от российского природного газа, она закупает газ у Азербайджана, однако стала зависимой от России в вопросе сжиженного нефтяного газа, находящегося под контролем поддерживаемых Москвой предприятий. Хотя импорт бензина и дизельного топлива из России в 2023 году снизился на 11 процентов, в целом зависимость Грузии от российской нефти с 2021 года возросла. К тому же, Грузия является единственной страной в регионе, не имеющей стратегического хранилища природного газа, и это делает ее уязвимой для российского давления (Sikharulidze, 2025).
Грузинские власти целенаправленно препятствуют проектам, которые снизят зависимость страны от России. Одним из самых наглядных тому примеров стал шаг, предпринятый в связи с проектом Глубоководного порта Анаклия, который планировался для повышения транзитной роли Грузии, привлечения западных инвестиций и подключения страны к глобальной цепочке поставок в обход России. Правительство Грузии расторгло контракты по проекту, задержало его реализацию, а затем передало проект китайской фирме, тем самым создав условия для усиления влияния России и Китая на инфраструктуру страны (Sikharulidze, 2025).
Эксплуатация войны
Россия на протяжении многих лет инвестирует в пропаганду, дезинформацию, политическое влияние и проникновение разведки в Грузии. Дезинформационные кампании в Грузии, особенно в последние два года, проводятся с использованием нарративов кремлевского происхождения о «втором фронте» и «Партии глобальной войны». В последнее время последний все чаще заменяется термином «глубинное государство».
После 2022 года кремлевским нарративом, который «Грузинская мечта» смогла легче всего легитимизировать в Грузии, стал тезис о «втором фронте». Согласно этому нарративу, «проданному» режимом Иванишвили грузинскому обществу, переживающему травму войны 2008 года, Украина, грузинская оппозиция и западные круги хотели заставить Тбилиси открыть второй фронт против России. В этом нарративе «Грузинская мечта» представлена как главный центр сопротивления инициативе Запада, Украины и «деструктивной» оппозиции превратить страну во второй фронт. Этот нарратив, в котором симпатии к Западу преподносятся как поддержка войны, озвучивается не только откровенно прокремлевскими и ультраправыми группами; к этому дискурсу присоединились и представители парламентского большинства (ISFED, 2022).
Нарратив о «втором фронте» со временем трансформировался в нарратив о «партии глобальной войны», используемый Кремлем на более широкой географии. В избирательной кампании 2024 года главным тезисом Иванишвили стала именно «борьба с партией глобальной войны» (Civil Georgia, 2024 a). Эксплуатация войны в Украине в целом легла в основу избирательной кампании «Грузинской мечты» в 2024 году. В уличной рекламе правящей коалиции разрушенные Россией украинские города демонстрировались рядом с целыми и находящимися в «мире» грузинскими городами, подавая избирателю сигнал о том, что он делает выбор между «войной» и «миром». Это стало визуальной кульминацией политики страха с тезисом «сближение с Западом приведет к войне», продолжавшейся два года (Buziashvili, Gelava, 2024).
Нарратив об «угрозе войны», который все больше укреплялся в дискурсе режима Иванишвили, затем был объединен с тезисом о «защите национальной идентичности». Наряду с очернением НПО и нарративами геополитических заговоров, власти и проправительственные СМИ вновь продолжили путь Кремля, чтобы отвлечь внимание, создать раскол в обществе и в конечном итоге укрепить свою власть. Права ЛГБТИ и гендерное равенство преподносились как навязываемая извне повестка, направленная против «традиционных ценностей», безопасности детей и общественного порядка в целом. Активисты и правозащитники, в особенности те, кто защищает права меньшинств, изображались как «опасные», «аморальные» и «антинациональные». Эти посылы не только усугубили социальный раскол и дискриминацию, но и послужили маргинализации оппозиционных взглядов и ослаблению солидарности между различными протестными движениями. Эти конспирологические нарративы также подготовили почву для принятия в сентябре 2024 года закона «О защите семейных ценностей и несовершеннолетних». Закон запретил публичные высказывания и собрания, «пропагандирующие» однополые отношения, и его влияние вышло далеко за пределы ЛГБТИ-сообщества (Amnesty International, 2026).
АКТОРЫ КРЕМЛЕВСКОЙ ПРОПАГАНДЫ В ГРУЗИИ
Власть «Грузинской мечты»
Как мы уже подчеркивали выше, главной причиной парадоксального усиления кремлевской пропаганды в Грузии являются грузинские власти. В 2022 году антизападный курс для правительства Иванишвили реализовывала партия «Сила народа», созданная отколовшимися от «Грузинской мечты» депутатами. По широко распространенному мнению, уход этих депутатов также был частью большой игры, и на самом деле «Сила народа» являлась инструментом, созданным для озвучивания радикальных прокремлевских и антизападных позиций, которые «Грузинская мечта» не могла открыто высказывать. То есть для властей это был параллельный канал коммуникации, распространяющий данные антизападные и прокремлевские тезисы (Kakachia, Samkharadze, 2022). Эти подозрения полностью оправдались к 2024 году – «Сила народа» пошла на выборы по списку «Грузинской мечты», и даже ее соучредитель стал кандидатом в президенты от правящей коалиции (Civil Georgia, 2024b). Хотя в 2026 году «Сила народа» продолжает функционировать в парламенте как отдельная политическая группа, в официальном парламентском профиле лидера группы Дмитрия Хундадзе его политическая партия указана как «Georgian Dream–Democratic Georgia» (Parliament Georgia, 2026).
После 2024 года значение «Силы народа» как первостепенного альтернативного канала пропаганды было утрачено. Потому что правительство, сформированное Иванишвили, после объявления о 54-процентной победе на выборах, встреченных международными организациями с подозрением, начало выступать в роли противника Запада в более открытой форме.
Проправительственные медиаресурсы
Инструментом, наиболее часто используемым грузинскими властями в усилении пропаганды, являются средства массовой информации. Наибольшую роль в легитимизации и распространении кремлевских нарративов местными властями играют Imedi, POSTV, Rustavi-2 и другие проправительственные телеканалы. В частности, превращение Imedi и POSTV в акторов российской информационной войны достигло такой степени, что в начале этого года Великобритания внесла оба канала в санкционный список (UK Foreign, Commonwealth and Development Office, 2026). Исследования показывают, что во многих случаях Imedi, Rustavi-2 и POSTV скоординированно распространяют материалы одинакового содержания (CMIS, 2026). Такие каналы, как GDS, Maestro, Общественное телевидение, также участвуют в этой скоординированной деятельности. Учитывая, что 45 процентов зрителей новостей в стране смотрят проправительственные каналы, это демонстрирует, насколько широк ареал влияния кремлевских нарративов, транслируемых через упомянутые каналы (CRRC-MDF, 2025).
Наряду с проправительственными каналами, в Грузии также существует отдельная медиа-группа, открыто проводящая прокремлевскую и антизападную линию. Сюда входят каналы Alt-Info, Sezoni TV и Obieqtivi, которые поддерживают более тесные отношения с Россией и отражают интересы крайне правых кругов (CRRC-MDF, 2025).
Помимо телеканалов, в информационной экосистеме «Грузинской мечты» также функционирует обширная сеть, состоящая из проправительственных новостных сайтов и агентств. Akhla, Saerto Gazeti, INFO9, Radio Sivrtse, Prime Time, Newshub.ge, InfoPostalion, Медиа Холдинг Kvira, Resonansi, Marshalpress и другие сайты являются активными участниками этой сети (ISFED, 2026a, MYTHDetector, 2025). Закрытая информация и кадры, которые могут находиться в распоряжении государственных структур, сначала передаются телеканалу Imedi, а затем распространяются на ресурсах Resonansi, Mkhare, Akhla и других проправительственных площадках. Эксперты характеризуют это как «информационную синхронизацию» между СМИ и государственным аппаратом (MYTHDetector, 2026a).
Социальные сети и параллельные российские сети
Вторым из главных инструментов пропаганды прокремлевской политической власти в Грузии являются социальные сети. В этом ряду на первый план особенно выходит Facebook. «Грузинская мечта» и связанные с ней СМИ используют на этой платформе скоординированные рекламные кампании, сети неаутентичного усиления и контент, созданный с помощью искусственного интеллекта. В этом контенте поступающие из-за рубежа антизападные нарративы присваиваются и локализуются местными акторами, создавая впечатление части внутриполитического дискурса (Buziashvili, 2026). В мае этого года при исследовании реакций на публикацию Imedi TV в Facebook, в которой Бидзина Иванишвили был представлен рядом с лидерами грузинского национально-освободительного движения, была выявлена сеть, состоящая из 1551 фейкового аккаунта, троллей и ботов. После публикации исследования 1343 из этих аккаунтов были удалены или деактивированы в Facebook (ISFED, 2026b). «Грузинская мечта» и ее представители тратят серьезные суммы для поддержания своей активности в этой социальной сети. Во втором квартале 2026 года более 84 процентов рекламы на сумму 346 тысяч долларов, размещенной на платформах META и нацеленной на грузинскую аудиторию, было размещено именно правящей партией и ее представителями (ISFED, 2026 c).
На выборах 2024 года в Facebook была создана новая проправительственная информационная экосистема, ориентированная на русскоязычную аудиторию. Страницы под названиями Fabula, Apriori и Apriori Ge изначально транслировали развлекательный контент на русском языке, но затем синхронно с Imedi, Rustavi 2 и POSTV превратились в носителей кремлевских нарративов. Эти страницы впоследствии были открыты также в YouTube, Instagram и TikTok (MYTHDetector, 2026 b).
Исследования, проведенные в 2025 году, выявили в Грузии как минимум 17 грузиноязычных пророссийских Telegram-каналов; общее количество их подписчиков превысило 62 тысячи. В этой сети прокремлевский Alt-Info, его лидеры и другие ультраконсервативные каналы ретранслировали контент друг друга, создавая видимость более широкого консенсуса, чем реальный размер аудитории. Сообщения этих каналов, касающиеся гендера, семьи, Запада и суверенитета, во многих случаях совпадали с риторикой лидеров «Грузинской мечты», либо выступления этих лидеров вновь усиливались данными каналами (Kuprashvili, Kheladze, 2025).
В быстром распространении пропаганды особую роль также играет TikTok. Кремлевская пропаганда распространяется в TikTok в форме коротких видеороликов, смонтированных фрагментов, мемов и материалов, созданных с помощью искусственного интеллекта. «FactCheck Georgia», исследовавшая 90 аккаунтов в TikTok в 2025 году, установила, что среди основных тактик анонимных аккаунтов, нацеленных против протестов, были представление демонстрантов как склонных к насилию, а полиции – как жертвы, преподносение протестов как финансируемого из-за рубежа сценария «Майдана», использование анти-ЛГБТ контента и преуменьшение массовости демонстраций. Также была установлена связь части этих аккаунтов с сетями, ранее удаленными в Facebook за скоординированное неаутентичное поведение (FactCheck Georgia, 2025).
Сформированная Россией после 2022 года глобальная пропагандистская сеть «Pravda» также активна в Грузии. Грузиноязычная версия «Pravda» ge.news-pravda.com была создана 30 июля 2024 года (DFRLab, 2025).
В первой половине 2026 года Россия провела в Грузии две крупные информационные операции. Одна из них была осуществлена через анонимную сеть в Facebook, а другая — через грузиноязычную экосистему «Pravda». Анонимная сеть, управляемая из России, распространяла сообщения о том, что западные фонды и ЕС финансируют дестабилизацию и революцию в Грузии, западные дипломаты вмешиваются во внутренние дела и оказывают давление на грузинское правительство посредством санкций. Одно из главных сообщений линии PRAVDA, нацеленной на Грузию, вновь осталось тем же — «Западные фонды и ЕС финансируют антиправительственную дестабилизацию и «революцию» в Грузии». Сообщения обеих сетей совпали по времени с распространяемыми во внутренней коммуникационной экосистеме «Грузинской мечты» нарративами о «глубинном государстве», иностранном вмешательстве и желании Запада свергнуть власть (ISFED, 2026 c).
Классические прокремлевские силы
Хотя то, что в Грузии сама власть действует параллельно с кремлевской пропагандой, снизило значение классических пророссийских акторов, они также продолжают свою деятельность. Хотя прокремлевский Alt-Info после выборов 2024 года приостановил свою деятельность из-за финансовых проблем, в апреле 2025 года он вновь зарегистрировался как политическая партия под названием «Консерваторы за Грузию», а также возобновил свою медийную деятельность. Партия занимает откровенно антизападную и пророссийскую позицию, выступает за прямой политический диалог с Россией и сближение отношений. В муниципальных выборах 2025 года приняли участие как партия «Консерваторы за Грузию», так и другая традиционная пророссийская сила – Альянс патриотов (Civil Georgia, 2025).
В сентябре 2025 года грузинский политик и медиамагнат Леван Васадзе также попал под санкции Великобритании как актор, поддерживающий Россию и распространяющий дезинформацию. Другим именем, включенным в санкционный список, стал Отар Парцхаладзе – бизнесмен, имеющий тесные связи с грузинскими и российскими властями. Главная функция этих лиц, являющихся носителями более открытой идеологической линии Кремля, и подконтрольных им сил заключается в том, чтобы в более радикальной форме усиливать нормализованный внутри власти антизападный дискурс (UK Government, 2025).
Грузинская православная церковь
Хотя было бы неверно представлять Грузинскую православную церковь в целом как актора кремлевской пропаганды, не секрет, что часть высшей иерархии в частности на протяжении многих лет поддерживает тесные отношения с Московским Патриархатом. Эта группа выступает с риторикой в отношении либерализма, прав ЛГБТ, «традиционных ценностей» и морального влияния Запада, которая серьезно совпадает с идеологической линией Кремля (Margvelashvili, 2025). В 2026 году эта линия еще больше вышла на первый план. В марте, после смерти Илии II, возглавлявшего Грузинскую православную церковь 49 лет, новым патриархом был избран Шио III. В настоящее время в церковной иерархии преобладают консервативные епископы, скептически относящиеся к Западу, и это сближает их с нынешней идеологической линией «Грузинской мечты» и с Москвой (Gorecki, 2026).
Российские государственные акторы
Близость с «Грузинской мечтой» позволяет Москве осуществлять пропагандистские операции в Грузии напрямую, а не только через проводников. Благодаря этому российские государственные структуры, высокопоставленные чиновники и спецслужбы также стали непосредственными участниками информационных операций, связанных с Грузией. В скоординированной информационной кампании, проводившейся вокруг выборов 2024 года, Служба внешней разведки (СВР) России, высокопоставленные российские чиновники, связанные с Кремлем СМИ и финансируемые анонимные информационные сети действовали параллельно. Главным тезисом было то, что Запад готовит в Грузии «цветную революцию» и пытается сменить власть. Эта же кампания была продолжена во время протестов, начавшихся в Тбилиси после выборов (ISFED, 2025). В 2025 году «активные мероприятия» российских спецслужб в отношении Грузии перешли на новый этап. Российские пранкеры, известные как «Вован и Лексус», представившись проживающим за рубежом российским оппозиционером Гарри Каспаровым, связались с бывшим президентом Грузии Саломе Зурабишвили и бывшим омбудсменом Учей Нануашвили, а полученные материалы впоследствии транслировали на российском Первом канале в пропагандистских целях (GeoFacts, 2025).
В конце 2025 года было установлено, что часть материалов, нацеленных на Грузию, была взята из «Нового восточного обозрения» (New Eastern Outlook), попавшего под санкции США как структура, управляемая Службой внешней разведки России, и других российских информационных структур, и ретранслировалась через сторонние сайты (Gelava, 2025).
Акторы сопротивления
Несмотря на эту обширную сеть и превращение пропаганды в инструмент репрессий, убить сопротивление в Грузии до сих пор не удалось. Главный фронт сопротивления составляют прозападное гражданское общество, особенно молодежь, независимые СМИ, организации, расследующие дезинформацию, и оппозиционные политические силы. Такие организации, как Международное общество за справедливые выборы и демократию (ISFED), «Детектор мифов», «FactCheck Georgia», разоблачают и документируют скоординированные сети и ложные нарративы. Независимые медиаресурсы, такие как Netgazeti, Publika, Formula, TV Pirveli, пытаются предложить альтернативу информационной монополии властей. Самое главное, уличные протесты не прекращаются, несмотря на все усилия властей. Несмотря на суровые законы, аресты, насилие и высокие штрафы, протестующие непрерывно выходят на улицы уже более 650 дней (Caucasianknot, 2026). Эти протестующие представляют национальную идентичность Грузии, которая включает в себя сопротивление России и приверженность Европе.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Главный парадокс грузинского примера заключается в неизмеримом росте возможностей влияния Кремля в стране, чья идентичность определяется на основе противостояния России и интеграции в Европу, и чьи территории находятся под российской оккупацией. Причина этого не в изменении отношения грузинского общества к России и не в каком-то экстраординарном пропагандистском успехе Кремля. Главной причиной «возвращения» России в Грузию является то, что правительство «Грузинской мечты» превратилось в исполнителя политической линии, отвечающей интересам Кремля.
Стратегическая цель Москвы в отношении Грузии на протяжении многих лет остается неизменной – увести страну от линии интеграции с Западом, снять с повестки дня членство в НАТО и ЕС, подорвать демократизацию и вновь вернуть Грузию в сферу влияния России. Хотя Москва пыталась достичь этой цели посредством сепаратистских конфликтов в 1990-х годах, экономического давления в 2000-х годах и открытого военного вмешательства в 2008 году, она не смогла изменить стратегическое направление Грузии. Однако после 2022 года власти «Грузинской мечты» сделали все возможное, чтобы приблизить Москву к этой цели. Кремлевские нарративы без каких-либо трудностей проникли в грузинское общество, были локализованы и легитимизированы. Наряду с этим, для формирования клептократического авторитаризма, похожего на режим в России, давление на оппозицию, гражданское общество и СМИ посредством реакционных поправок, известных в политическом лексиконе как «кремлевские законы», приобрело характер тотальных репрессий. Антизападничество превратилось в государственную политику, интеграция с ЕС фактически приостановлена. Проправительственные телеканалы, новостные сайты, фейковые сети в социальных сетях, фабрики троллей, элементы мягкой силы и российские государственные структуры объединились в единую пропагандистскую экосистему, работающую на обеспечение преемственности этого курса и его принятие обществом. В результате этого российская пропаганда в Грузии превратилась во внутренний государственный механизм, укрепляющий авторитарное правление «Грузинской мечты» и служащий геополитическим интересам Кремля. Благодаря этому Москва захватывает Грузию, не испытывая необходимости переманивать грузинское общество на свою сторону.
С этой точки зрения грузинский вопрос сильно отличается от классических операций влияния России и носит более опасный характер.
Примечание: Статья, которую вы прочитали, изначально была написана на азербайджанском языке. Инструменты искусственного интеллекта использовались только при переводе.
Источники:
Genté, Régis, 2023. Georgia: Another Russian Front.
https://www.ifri.org/sites/default/files/migrated_files/documents/atoms/files/ifri_gente_georgia_2023.pdf
Seskuria, Natia, 2021. Russia’s “Hybrid Aggression” against Georgia: The Use of Local and External Tools.
https://www.csis.org/analysis/russias-hybrid-aggression-against-georgia-use-local-and-external-tools
Gvelesiani, Lile, Mölder, Holger, 2018. Maintaining the Security Dilemma in the South Caucasus: Russia’s Geostrategic Interests in Georgia.
https://ojs.utlib.ee/index.php/st/article/view/24031/18236
Tsintsadze-Maass, Eteri, 2025. Georgia’s Identity Crisis and Public Protests.
https://www.ponarseurasia.org/georgias-identity-crisis-and-public-protests/
Jones, Stephen F., 1995. The Georgian Language State Program and Its Implications.
https://www.cambridge.org/core/journals/nationalities-papers/article/abs/georgian-language-state-program-and-its-implications/3CFA846198BF6AC99924A1D59DE65BEA
Scott, Erik Rattazzi, 2011. Familiar Strangers: The Georgian Diaspora in the Soviet Union.
https://escholarship.org/content/qt9pd9r68h/qt9pd9r68h_noSplash_f0c1979d50766b5b0eefc0d462d0d8c8.pdf?t=odyjdn
Stronski, Paul, Vreeman, Alexandra, 2017. Georgia at Twenty-Five: In a Difficult Spot.
https://carnegieendowment.org/research/2018/03/georgia-at-twenty-five-in-a-difficult-spot
Bartuzi, Wojciech, Strachota, Krzysztof, 2008. Reintegration or Reconquest? Georgia’s Policy towards Abkhazia and South Ossetia in the Context of the Internal and International Situation.
https://www.osw.waw.pl/en/publikacje/point-view/2008-04-15/reintegration-or-reconquest-georgias-policy-towards-abkhazia-and
Gressel, Gustav, 2015. In the Shadow of Ukraine: Seven Years on from the Russian-Georgian War.
https://ecfr.eu/article/commentary_in_the_shadow_of_ukraine_seven_years_on_from_russian_3086/
Trenin, Dmitri, 2006. The Georgian-Russian Crisis: Objectives, Strategies, and Outcomes.
https://carnegieendowment.org/research/2006/10/the-georgian-russian-crisis-objectives-strategies-and-outcomes
Paul, Christopher, Matthews, Miriam, 2016. The Russian “Firehose of Falsehood” Propaganda Model: Why It Might Work and Options to Counter It.
https://www.rand.org/content/dam/rand/pubs/perspectives/PE100/PE198/RAND_PE198.pdf
Modern War Institute, 2018. Analyzing the Russian Way of War: Evidence from the 2008 Conflict with Georgia.
https://www.govinfo.gov/content/pkg/GOVPUB-D109-PURL-gpo128719/pdf/GOVPUB-D109-PURL-gpo128719.pdf
KHAR Center, 2025. Gürcü Kollapsı – Gürcüstanın Strateji İstiqaməti: Avrointeqrasiyadan Uzaqlaşma Səbəbləri.
https://kharcenter.com/arasdirmalar/gurcu-kollapsi-gurcustanin-strateji-istiqameti-avrointeqrasiyadan-uzaqlasma-sebebleri
Falkowski, Maciej, 2014. Georgia: Political Crisis and Russian Threats.
Genté, Régis, 2022. Broken Dream: The Oligarch, Russia, and Georgia’s Drift from Europe.
https://ecfr.eu/publication/broken-dream-the-oligarch-russia-and-georgias-drift-from-europe/
Kakachia, Kornely, Kakabadze, Shota, 2022. What’s Behind Georgian Dream’s Anti-Western Rhetoric and Foreign Policy Behavior?
https://gip.ge/publication-post/whats-behind-georgian-dreams-anti-western-rethoric-and-foreign-policy-behavior/
Górecki, Wojciech, 2025. Georgia: Georgian Dream Consolidates Its Anti-Western and Authoritarian Rule.
https://www.osw.waw.pl/en/publikacje/analyses/2025-04-17/georgia-georgian-dream-consolidates-its-anti-western-and
Sikharulidze, Vasil, 2025. Russian Influence Operations in Georgia: A Threat to Democracy and Regional Stability.
https://www.fpri.org/article/2025/03/russian-influence-operations-in-georgia-a-threat-to-democracy-and-regional-stability/
Amnesty International, 2026. Georgia: Anatomy of Repression: 500 Days of Protest, Crackdown and Resilience.
https://www.amnesty.org/en/documents/eur56/1115/2026/en/
İSFED, 2022. Anti-Western Campaign in Georgia: New Actors, Methods and Narratives.
https://www.isfed.ge/eng/kvlevebi/antidasavluri-kampania-saqartveloshi-akhali-aqtorebi-metodebi-da-gzavnilebi
Civil Georgia, 2024a. Ivanishvili Launches GD Campaign with “Global Party of War” Conspiracy as Its Pivot. https://civil.ge/archives/616471
Buziashvili, Eto, Gelava, Sopo, 2024. Georgian Dream Promotes Images of Bombed Ukrainian Cities as an Electoral Fearmongering Tactic.
https://dfrlab.org/2024/10/04/georgian-dream-campaign-posters/
Kakachia, Kornely, Samkharadze, Nino, 2022. People’s Power or Populist Pawns? Examining Georgia’s New Anti-Western Political Party.
https://gip.ge/publication-post/peoples-power-or-populist-pawns-examining-georgias-new-anti-western-political-party/
Civil Georgia, 2024b. Ivanishvili Taps “Patriotic” Ex-Footballer Kavelashvili for Presidency. https://civil.ge/archives/638373/amp
Parliament of Georgia, 2026. Dimitri Khundadze – Biography.
https://www.parliament.ge/en/parliament-members/2276/biography
Foreign, Commonwealth & Development Office, 2026. Sanctions Notice: Russia, 24 February 2026.
https://assets.publishing.service.gov.uk/media/699c9dd4882eb23165f1277f/Sanctions_Notice__Russia__24_February_2026.pdf
CMİS, 2026. Pro-Government Channels Imedi, Rustavi 2 and POSTV Discredit and Stigmatize Independent Online Media.
https://cmis.ge/en/incident/pro-government-channels-imedi-rustavi-2-and-postv-discredit-and-stigmatize-independent-online-media/
CRRC-Georgia, Media Development Foundation, 2025. Survey on Media Consumption and Disinformation in Georgia.
https://mdfgeorgia.ge/wp-content/uploads/2026/01/CRRC-MDF_Report_ENG_28.07.2025.pdf
ISFED, 2026a. Propaganda and Information Operations in Georgia.
https://isfed.ge/eng/sotsialuri-mediis-monitoringi/propaganda-da-sainformatsio-manipulatsiebi-saqartveloshi
Myth Detector, 2025. What Is the Byline Times Article, Shared by Pro-Government Media Outlets Using Identical Text, Actually Based On?
https://mythdetector.com/en/what-is-the-byline-times-article/
Myth Detector, 2026a. Informational Synchronization of Pro-Government Media with the State Apparatus.
https://mythdetector.com/en/informational-synchronization-of-pro-government-media-with-the-state-apparatus/
Buziashvili, Eto, 2026. Foreign and Domestic: Information Manipulation during Elections in Georgia, Moldova, Armenia, and Azerbaijan.
https://dfrlab.org/2026/03/31/foreign-and-domestic-information-manipulation-report/
İSFED, 2026b. More Than 1500 Fake Facebook Accounts Supporting Bidzina Ivanishvili.
https://www.isfed.ge/eng/sotsialuri-mediis-monitoringi/1500-ze-meti-kalbi-feisbuqangarishi-bidzina-ivanishvilis-mkhardasacherad
ISFED, 2026c. Political Advertisements on Meta Platforms in Georgia: Second Quarter of 2026.
https://isfed.ge/eng/sotsialuri-mediis-monitoringi/politikuri-reklamebi-Meta-s-platformebze-saqartveloshi-2026-tslis-meore-kvartali
Myth Detector, 2026b. Fabula and Apriori: Russian-Language Pro-Government Information Ecosystem in Georgia.
https://mythdetector.com/en/fabula-and-apriori-russian-language-pro-government-information-ecosystem-in-georgia/
Kuprashvili, Natia, Kheladze, Nina, 2025. Georgia: Telegram’s Rise as Kremlin Propaganda Tool.
https://iwpr.net/global-voices/georgia-telegrams-rise-kremlin-propaganda-tool
FactCheck Georgia, 2025. Analysis of TikTok Accounts Operating in the Georgian Market.
https://www.factcheck.ge/en/story/43370-analysis-of-tiktok-accounts-operating-in-the-georgian-market
DFRLab, 2025. Russia’s So-Called “Pravda” Network Expands Worldwide.
https://dfrlab.org/2025/02/24/russia-pravda-network-expands-worldwide/
ISFED, 2026ç. Propaganda and Information Operations in Georgia.https://isfed.ge/eng/sotsialuri-mediis-monitoringi/propaganda-da-sainformatsio-manipulatsiebi-saqartveloshi
Civil Georgia, 2025. Alt-Info Resurrected in New “Conservatives for Georgia”.
https://civil.ge/archives/677282/amp
Foreign, Commonwealth & Development Office, 2025. UK Sanctions Georgia-Linked Supporters of Putin’s Illegal War in Ukraine.
https://www.gov.uk/government/news/uk-sanctions-georgia-linked-supporters-of-putins-illegal-war-in-ukraine
Margvelashvili, 2025. Contested National and Digital Space, the Orthodox Church, and New Forms of Religious Engagement.
https://www.frontiersin.org/journals/political-science/articles/10.3389/fpos.2025.1659335/full
Górecki, Wojciech, 2026. Georgia after the Patriarch’s Death: Greater State Involvement in the Church?
https://www.osw.waw.pl/en/publikacje/analyses/2026-03-19/georgia-after-patriarchs-death-greater-state-involvement-church
ISFED, 2025. Russian Information Operations in the 2024 Election Cycle.
https://isfed.ge/eng/blogi/rusuli-sainformatsio-operatsia-2024-tslis-saparlamento-archevnebtan-dakavshirebit
GeoFacts, 2025. Атака пранкеров — информационная операция, проведенная Россией в Грузии.
https://geofacts.ge/ru/2025/05/20/%D0%B0%D1%82%D0%B0%D0%BA%D0%B0-%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%BA%D0%B5%D1%80%D0%BE%D0%B2-%D0%B8%D0%BD%D1%84%D0%BE%D1%80%D0%BC%D0%B0%D1%86%D0%B8%D0%BE%D0%BD%D0%BD%D0%B0%D1%8F-%D0%BE%D0%BF%D0%B5
Gelava, Sopo, 2025. Suspicious Websites Amplify Narratives from Sanctioned Russian Entities Targeting Georgia.
https://dfrlab.org/2025/11/28/suspicious-websites-amplify-narratives-from-sanctioned-russian-entities-targeting-georgia/
Caucasian Knot, 2026. The Action in Front of the Parliament Gathered for the 641st Time Those Who Disagree with the Policy of the “Georgian Dream”.
https://www.caucasianknot.info/articles/78163
