(Статья подготовлена в рамках исследований азербайджанского авторитаризма Khar Center)
Автор:
✍️ Молодой исследователь, получивший степени бакалавра и магистра по специальности «журналистика»
Введение
СМИ и социальные сети оказывают значительное влияние на общественное мнение. То, какие вопросы политические акторы и медиаинституты выдвигают на первый план, объясняется теорией построения повестки (agenda-building), а превращение этих приоритетов в темы, которые общество считает важными, и их интерпретация через определённую призму — теориями установления повестки (agenda-setting) и фрейминга (framing) (McCombs and Shaw 1972; Scheufele and Tewksbury 2007). В авторитарных и гибридных режимах применение теории построения повестки напрямую обусловлено масштабом институционального и политического контроля над СМИ. В теории медиасистем чрезмерное вмешательство государства в информационное пространство и превращение СМИ, путём ограничения их деятельности как независимого общественного института, в прямой инструмент политической власти объясняются понятиями высокого «политического параллелизма» и инструментализации СМИ (Hallin and Mancini 2004). В плюралистических и конкурентных политических системах различные медиаинституты, политические партии и организации гражданского общества имеют активную долю в формировании общественной повестки. В недемократической среде, где СМИ политизированы и монополизированы государством, конкуренция за общественный дискурс протекает в резко неравных условиях (Levitsky and Way 2010).
Современные «информационные автократии» сохраняют устойчивость не только за счёт открытого насилия и физических репрессий, но и за счёт контроля над информационными потоками, контролируемого шума и стратегического перенаправления общественного внимания (Guriev and Treisman 2019). Авторитарные режимы, выпячивая темы, соответствующие их политическим интересам, стараются держать системные социально-экономические проблемы и провалы вне общественного внимания. Тем самым формируется то, на основе каких причин, ценностей и политических объяснений будет представлен вопрос. Например, когда социальное недовольство представляется не как следствие экономических проблем, а как иностранное вмешательство, общественное представление о причинах проблемы и об акторах, несущих ответственность, может измениться. В то же время СМИ, активизируя некоторые критерии в памяти аудитории (прайминг, priming), подготавливают почву для того, чтобы события оценивались именно через выбранную призму (Scheufele and Tewksbury 2007).
Азербайджан — один из интересных и важных примеров для эмпирического исследования этих теоретических подходов. Удержание медиасреды в стране под жёстким политическим контролем и давление, применяемое к журналистам, напрямую влияют на среду, в которой формируется общественная повестка. Исследователи Кэти Пирс и Сара Кендзиор, изучающие политические эффекты цифровых медиа на Южном Кавказе и в постсоветских странах, проанализировали азербайджанский пример в рамках концепции «сетевого авторитаризма». В этом анализе авторы отмечают, что азербайджанские власти постоянно вмешиваются в общественное мнение, чтобы нейтрализовать онлайн-сопротивление и удержать информационную гегемонию (Pearce and Kendzior 2012). Их анализ показывает, что информационный контроль в Азербайджане не ограничивается только прямой цензурой, но осуществляется также посредством дискредитации альтернативных политических позиций и управления общественным мнением. Наряду с этим Арам Терзян, исследующий легитимацию авторитарных режимов в постсоветских странах, показывает на примере России и Азербайджана, что увязывание внутренних проблем с внешними силами и создание образов врага служат укреплению представлений о необходимости сильной президентской власти (Terzyan 2020). Также власть может укреплять свою легитимность посредством дискурсов национального единства и внешнего врага.
В этом теоретическом контексте я утверждаю, что построение повестки в Азербайджане не ограничивается пассивной цензурой, а, напротив, в периоды кризиса функционирует как механизм манипуляции и стратегия отвлечения внимания, рассчитанные на уклонение от политической подотчётности. Исследование анализирует, какие темы государственные медиаинституты выпячивают в моменты общественного недовольства и дефицита легитимности, под каким углом их интерпретируют и какие ассоциации пробуждают. В этих рамках статья на конкретных кейсах фокусируется на критике 2 параллельных манипулятивных векторов:
- Нейтрализация внутренних проблем посредством риторики национальной безопасности;
- Деполитизация общественного внимания посредством искусственной морально-бытовой паники.
Цель исследования:
Цель данного исследования — на основе теории установления повестки и тактик, к которым она обращается, проанализировать, как СМИ в Азербайджане фреймируют чувствительные политические и экономические темы, а также механизмы отодвигания альтернативных повесток на задний план. Предлагаемая концептуальная рамка, наряду с объяснением управления информационным потоком в авторитарных режимах, систематизирует неявные, косвенные формы проявления структурной цензуры.
Эта статья является очередной статьёй четырёхчастной исследовательской серии, анализирующей авторитарный контроль над словом, и охватывает эмпирическую базу, сформировавшуюся до даты публикации. В первой части серии было исследовано, как традиционное информационное пространство формировалось посредством финансирования, институционального контроля и репрессий. Во второй статье было проанализировано то, как аналогичная аналитическая рамка работает в цифровой среде, и структурная динамика цифрового авторитаризма. Эта часть исследовала, как производится официальный дискурс в обоих пространствах и какими способами критические вопросы уводятся из поля общественного внимания. В завершающей статье серии я эмпирически, на конкретных примерах, исследую гегемонистские информационные стратегии, мобилизуемые в периоды системных кризисов.
Вопрос исследования:
Какие институциональные методы используют авторитарные системы для управления общественным вниманием, замалчивания нежелательных тем и формирования общественного мнения? Как эти механизмы применяются в традиционных и цифровых медиа в условиях информационной автократии Азербайджана?
Источники исследования:
Контент, общественно-политические программы и архивные материалы ведущих проправительственных СМИ; публикации медиаинститутов на цифровых платформах и динамика распространения таблоидных/бытовых тем, тиражируемых в чувствительные периоды; официальные документы Аудиовизуального совета Азербайджанской Республики и Агентства по развитию медиа (MEDIA); медиамониторинги местных и международных организаций; а также международная и региональная академическая литература по теории установления повестки, цифровому авторитаризму на постсоветском пространстве и в Азербайджане, сетевому контролю и формированию общественного дискурса.
Методологическое примечание:
Статья носит концептуально-аналитический и сравнительный кейсовый характер. Исследование охватывает периоды 2016–2026 годов, когда усиливались политические репрессии, социально-экономические кризисы и напряжённость в сфере безопасности. В процессе мониторинга основные государственные и проправительственные каналы (AzTV, İTV, ARB, Real TV, Xəzər TV, ATV) и новостные порталы (Azərtac, APA, Report, Trend, Qafqazinfo, Azernews) отслеживались параллельно с независимыми медиаресурсами (Радио Азадлыг, Meydan TV, JAMnews, Toplum TV, ИА Turan). Шесть анализируемых кейсов были отобраны по критерию совпадения с моментами общественно-политической напряжённости и создания резкой разницы во фрейминге между двумя медийными полюсами. Кроме того, с целью документирования неофициальных указаний внутри редакций использована анонимная информация, полученная от источников, работающих в государственных и проправительственных СМИ. Из-за ограниченности количественных показателей аналитические выводы статьи не следует расценивать как окончательный вердикт.
1. Сравнительный анализ теорий повестки: основные понятия, механизмы формирования и аналитические инструменты
1.1. Политико-теоретические основы построения повестки
Построение повестки (agenda building) — это процесс, исследующий, каким образом определённые вопросы занимают место в повестках СМИ, общественности и политических акторов, какие акторы и как оказывают влияние, как вопросы приобретают приоритет. В этом процессе могут участвовать политические институты, представители власти, медиагруппы, эксперты. Их влияние на повестку меняется в зависимости от существующего политического устройства, возможностей выхода к общественности, ресурсов (Cobb and Elder 1971; Cobb, Ross and Ross 1976; Lang and Lang 1983).
Чтобы понять политико-теоретические корни построения повестки, необходимо обратиться к периоду, предшествующему её формированию как современной коммуникационной теории. Древнегреческий философ Аристотель в своём произведении «Риторика», относящемся к классическому афинскому периоду IV века до н. э., писал, что в политической среде истинность мысли сама по себе недостаточна, главное — убедить в этом людей (Aristotle 1991). Он отмечал, что политические руководители, выступая перед народом, сами выбирают, что полезно, а что вредно, и направляют внимание людей именно на эти темы.
Взаимовлияние экономических отношений и политической власти формирует критическую теоретическую основу для понимания построения повестки в более широком структурном контексте. Карл Маркс и Фридрих Энгельс в «Немецкой идеологии» показывают, что класс, контролирующий средства материального производства, одновременно обладает господствующим положением и над средствами духовного производства и таким путём превращает взгляды, соответствующие его интересам, в господствующую идею общества (Marx and Engels 1970). Этот тезис об идеологическом господстве в политологии XX века обрёл институциональное содержание благодаря концепции «двух лиц власти» Питера Бахраха и Мортона Баратца (Bachrach and Baratz 1962, 1963). Авторы утверждали, что политическая власть проявляется не только в принятии официальных решений, но и в недопущении вынесения на общественное обсуждение нежелательных для системы проблем, то есть в создании «нерешений» (nondecision-making) и удалении тем из повестки.
Роджер Кобб и Чарльз Элдер, систематизировавшие построение повестки в плоскости политического участия и властных отношений, направили внимание непосредственно на этап, предшествующий принятию решений, — на то, какие вопросы способны войти в системную повестку, а какие остаются за её пределами (Cobb and Elder 1971; Cobb, Ross and Ross 1976). В итоге приоритизация и выдвижение на первый план определённых проблем и вытеснение альтернативных вопросов из информационного поля — две стороны единого механизма политического регулирования (Denham 2010).
Чтобы понять сущность построения повестки в современную эпоху, необходимо также уточнить понятие «повестка». Повестка — это ранжирование вопросов, имеющих значение для общественности и СМИ в определённый отрезок времени, по их относительной важности. Речь здесь идёт не просто о том, о каких событиях существуют новости, а о том, какие из них привлекают больше внимания по сравнению с другими (Rogers and Dearing 1988). В научных исследованиях повестка понимается в трёх формах: медийная, общественная и политическая (Rogers and Dearing 1988). Медийная повестка выражает, какие вопросы привлекают внимание в СМИ. Общественная повестка объясняет, какие проблемы люди считают важными, а политическая повестка — какие вопросы политические институты и лица, принимающие решения, превращают в предмет обсуждения и принятия решений. Между этими повестками существует взаимосвязь. Однако широкое освещение вопроса в СМИ не гарантирует, что он будет в той же мере признан общественностью важным или превратится в политическое решение. В этом отношении построение повестки включает также влияние медиаинститутов на повестки друг друга (intermedia agenda-building) (Denham 2010). Этот подход позволяет анализировать, проистекает ли одновременное освещение одной и той же темы различными СМИ из естественной новостной ценности или из централизованной политической координации. Эти взаимовлияния создают основу для понимания того, как формируется медийная повестка. Однако связь между выдвижением определённых вопросов на первый план медийной повестки и тем, в какой степени они считаются важными общественностью, составляет основу отдельного теоретического подхода — теории установления повестки (agenda-setting theory).
1.2. Формирование и основные положения теории установления повестки
Установление повестки (agenda-setting) объясняет, как СМИ управляют общественным вниманием. Интеллектуальные корни этого подхода восходят к работе журналиста и политического комментатора Уолтера Липпмана «Общественное мнение», опубликованной в 1922 году. Липпман показывал, что поскольку мир очень велик и сложен, люди не могут видеть своими глазами всё происходящее. В результате общество поддерживает связь с реальным миром не напрямую, а через новости, преподносимые СМИ, отобранные изображения и создаваемую ими «псевдосреду» (pseudo-environment) (Lippmann 1922). Другой важной опорой теории является исследование политолога Бернарда Коэна «Пресса и внешняя политика» (Cohen 1963). Коэн отмечал, что хотя газеты, возможно, и не могут говорить людям, что думать, они очень точно определяют, о чём им думать. То есть какую проблему СМИ выдвигают на первый план, именно её общество и начинает обсуждать. Важное место в развитии теории установления повестки занимает «Чапел-Хиллское» исследование, опубликованное в 1972 году исследователями Максвеллом Маккомбсом и Дональдом Шоу. Исследователи сравнили темы, которые СМИ больше всего освещали во время президентских выборов в США 1968 года, с вопросами, которые избиратели считали наиболее важными. Они установили, что между вопросами, которым уделяли внимание СМИ, и вопросами, которые избиратели считали важными, существует сильная связь. Иными словами, какие проблемы СМИ чаще выносили в повестку, те же проблемы избиратели были склонны считать более важными.
Теория установления повестки исследует влияние СМИ на общественное внимание на трёх взаимосвязанных уровнях: значимость (salience) вопросов, атрибутов и связей между ними (Guo, Vu and McCombs 2012). Первый уровень изучает, какие вопросы выходят на первый план общественной повестки, второй уровень — какие характеристики этих вопросов подчёркиваются, а третий — как различные темы, акторы и понятия связываются между собой в медиаконтенте (Vu, Guo and McCombs 2014).
Такое разграничение создаёт полезную аналитическую рамку для анализа влияния СМИ на общественное внимание в авторитарных режимах. Главный вопрос здесь — не только то, какие темы освещаются в СМИ, но и то, какие вопросы не выносятся на общественное обсуждение, каким темам уделяется больше внимания и в какой смысловой рамке они преподносятся.
1.3. Явные и скрытые механизмы формирования повестки
Процесс построения повестки основан на динамических отношениях между СМИ, общественностью и лицами, принимающими политические решения (Rogers and Dearing 1988). В демократических системах между этими тремя компонентами существует взаимовлияние. При авторитарных режимах неравный государственный контроль над информационными ресурсами и СМИ создаёт условия для того, чтобы эти механизмы приобретали институциональный характер. К основным механизмам, выделяемым в этих рамках, относятся следующие:
Привратник (gatekeeping) — это фильтрация информации. Это понятие объясняет, какая новость будет доведена до общественности, а какая будет удержана за её пределами (Shoemaker and Vos 2009). В производстве новостей журналисты и редакторы делают выбор на основе актуальности событий, общественной значимости, редакционной политики, доступности источников. Однако в системах, где сильны политическое давление и контроль, на этот выбор влияют и интересы власти.
Непринятие решений (nondecision-making / предотвращение принятия решений) — это удержание властью темы вне общественного обсуждения, чтобы не оказаться вынужденной принимать какое-либо решение по невыгодным ей вопросам (Bachrach and Baratz 1962). То есть проблема не допускается в повестку, чтобы не возникло и необходимости принимать по ней решение.
Информационные субсидии — означают подготовленные для СМИ политическими структурами, государственными органами и организованными группами интересов пресс-релизы, официальные заявления, статистические отчёты и готовые новостные пакеты (Gandy 1982; Turk and Franklin 1987). Готовые информационные материалы могут снижать затраты редакций на сбор информации и подготовку новостей. Политические и институциональные акторы, шире пользующиеся этими возможностями, также могут шире освещать свои темы в СМИ. Публикация официальных заявлений в СМИ сама по себе не считается манипуляцией, однако многократное тиражирование авторитарными режимами своей позиции в различных формах является этому доказательством.
Индексация к официальным источникам (indexing) — объясняет подстройку новостей под консенсус или дебаты внутри официальной политической элиты (Bennett 1990). Если представители власти выступают по какому-либо вопросу с единой позиции, альтернативные голоса и критика автоматически остаются вне новостной повестки. В этих системах недопущение оппозиции и независимых экспертов в новости связано с институциональной настроенностью СМИ исключительно на единый официальный дискурс. Альтернативным позициям место отводится лишь тогда, когда внутри политической элиты возникают открытые противоречия и споры, и даже в этом случае предпочтение отдаётся более сильному политическому актору.
Урезание повестки (agenda-cutting) — исследует, как общественно значимые темы исчезают из медийной повестки, отодвигаются на задний план (Colistra 2012). Здесь, даже если вопрос существует на официальном уровне, он уводится из поля внимания общественной аудитории, ограничивается эфирный или новостной объём.
Отрицание повестки (agenda denial) — объясняет процесс непризнания определённой проблемы лицами, принимающими политические решения, и правящей элитой в качестве вопроса, достойного официального обсуждения (Cobb and Ross 1997). Цель здесь — отвергнуть легитимность. То есть речь идёт не о том, присутствует ли проблема в СМИ. Этот механизм реализуется посредством таких тактик, как отрицание проблемы, её обесценивание, дискредитация групп, выдвигающих требование (например, с ярлыком «иностранного влияния» или «провокации»), и откладывание решений на неопределённый срок.
Фрейминг (framing) — означает отбор и выпячивание определённых сторон события и его подачу в контексте конкретной причины, оценки и решения (Entman 1993). В то время как установление повестки исследует, о чём будет думать общественность, фрейминг анализирует механизмы подачи, влияющие на то, как аудитория поймёт и истолкует эти вопросы (Scheufele and Tewksbury 2007). Например, примером этого является исследование медиаисследователей Розенаса и Стукала (2019) российского государственного телевидения, в котором негативные экономические новости увязывались с внешними факторами, а позитивные результаты — с деятельностью местного политического руководства.
Отвлечение внимания (diversion) — исследует вероятность перенаправления общественного внимания на альтернативные темы на фоне внутренних кризисов. Политологи Гэри Кинг, Дженнифер Пэн и Маргарет Робертс (2017), изучая китайские социальные сети, обнаружили интересный факт. Выяснилось, что главная цель проправительственных комментаторов — не отвечать на критику аргументами, а отвлекать внимание людей от спорных тем позитивными и нейтральными публикациями.
Этот подход основан на тактике «красной сельди» (red herring), означающей вынесение в повестку посторонних и эмоциональных тем с целью уклонения от главного вопроса в политической коммуникации (Walton 2003; Macagno and Walton 2014), и напрямую согласуется с моделью «стратегического отвлечения» (strategic distraction) в современной литературе об информационном контроле (King, Pan and Roberts 2017). Этот механизм включает обманчивые сюжеты, искусственные конфликты и ложные мишени, вбрасываемые для того, чтобы скрыть главные и системные кризисы и направить общественное обсуждение в тупиковое направление. Процесс управляется двумя путями:
Во-первых, как только внутри нарастает недовольство, в повестку намеренно вносятся внешние угрозы, шпионские сети и страх войны. Например, политологи Ала Аль-Рабаба и Лиза Блейдс (2021) на примере сирийских государственных СМИ показывают, что режим Асада пытался компенсировать утраченную внутреннюю легитимность, наращивая заявления о внешней угрозе и заговорах.
Во-вторых, обществу транслируются таблоидные скандалы и искусственный ажиотаж на моральные темы. Режим вместо того, чтобы отвечать на социально-экономическое недовольство аргументами, направляет эмоции людей на второстепенные, неполитические темы; тем самым, истощая внимание общества, полностью уводит общественные дискуссии от политики.
Прайминг (priming) — объясняет влияние тем, постоянно освещаемых в новостях, на то, какие критерии люди берут за основу при оценке политических руководителей. Исследователи политической психологии Шанто Айенгар и Дональд Киндер (1987) писали, что когда СМИ постоянно выпячивают внешние угрозы и вопросы национальной безопасности, граждане при оценке правительства начинают принимать в качестве главного критерия именно безопасность, а не экономическое положение или социальные проблемы. Установление повестки диктует, насколько та или иная тема важна для общества, а прайминг приводит к тому, что эти темы становятся главным мерилом при суждении о политических лидерах.
Информационные препятствия / барьеры (information friction) — это стратегия искусственного затруднения доступа к информации без её прямого и полного запрета. Например, сайт не блокируют, но настолько замедляют скорость открытия страницы, что одна статья загружается за 20–30 секунд. Рядовой пользователь, решив, что интернет слабый, закрывает страницу и отказывается от чтения. Иногда к ним даже ограничивают доступ из-за рубежа. Или же бюджетные расходы либо официальные документы по закону «открыты», но их прячут в отсканированном, без работающего поиска, тысячестраничном некачественном формате PDF, чтобы журналист или гражданин устал, пока найдёт факт. Политолог по цифровой цензуре Маргарет Робертс (2018), исследуя китайскую интернет-экосистему, показывает, что этот подход добавляет к концепции построения повестки в цифровую эпоху важную реальность: техническое наличие информации в интернете не означает её доступности для общества. Тем самым авторитарные режимы способны держать нежелательную тему вне общественного внимания, даже не прибегая к жёстким запретам.
Все эти механизмы работают не в каждой политической системе одинаково или с одинаковой интенсивностью. Их значение меняется в зависимости от устройства медиасреды, политической конкуренции, распределения информационных ресурсов, институциональных возможностей доступа.
В отличие от перечисленных механизмов, самоцензура (self-censorship) не всегда возникает в результате прямого вмешательства в информационную повестку. Журналисты и редакции из страха перед политическим давлением, санкциями или экономическими потерями могут уклоняться от некоторых тем или менять тон новости. В таких ситуациях контроль формируется не прямыми указаниями, а тем, что журналисты заранее просчитывают риски и цензурируют себя сами (Moon 2023).
1.4. Политическая логика контроля над повесткой в авторитарных режимах
В авторитарных политических системах контроль над медийной повесткой является важной составной частью информационной политики власти. Цель этого контроля — не просто распространять мнение государства или восхвалять власть. Главная цель — определять, что будет обсуждать общественность, по каким темам она будет судить о власти и в какой мере будут слышны альтернативные голоса. В демократиях политик тоже старается направлять СМИ в свою пользу. Однако там независимые СМИ, политическая конкуренция и подотчётность играют роль щита, препятствующего этому влиянию. В авторитарных же режимах ситуация иная. Финансовая и правовая зависимость СМИ, цензура и страх наказания позволяют выстраивать повестку полностью так, как того желает власть. В результате контроль над информацией превращается не в обычное производство новостей, а в прямой инструмент политического господства. Это превращает его в модель культурной гегемонии, концептуализированную неомарксистским философом и теоретиком Антонио Грамши (1971), то есть в механизм, обеспечивающий общественное согласие с интересами правящей элиты и защищающий существующий политико-экономический порядок. Если применить подход культурной гегемонии Грамши к современным СМИ, средства массовой информации играют роль главного идеологического института, заставляющего общество принимать политическую повестку правящей элиты как неоспоримую «естественную реальность» (здравый смысл). Этот механизм важен и с точки зрения общественной подачи классовых и социальных противоречий. Такие проблемы, как неравенство доходов и богатства, коррупция, труд и социальное обеспечение, могут подаваться не через структурные причины, а на уровне поведения или морального выбора индивидов. В таком случае внимание уводится от главного фактора, порождающего эти проблемы, — институциональных отношений. Эта идеологическая рамка дополняется концентрацией собственности на СМИ и рекламных доходов в руках монополистических групп, связанных с правящей элитой (Herman and Chomsky 1988). В результате информационное пространство напрямую подчиняется интересам политической власти и правящего класса.
При авторитарном правлении, когда углубляются внутренние кризисы и дефицит легитимности, контроль над повесткой осуществляется по двум параллельным манипулятивным векторам:
Мобилизация дискурса национальной безопасности и внешней угрозы — Внутренние социально-экономические проблемы, общественное недовольство и кризис политической легитимности в авторитарных режимах могут быть отодвинуты на задний план посредством информационной повестки, выстраиваемой вокруг внешних угроз и геополитических противостояний. Выпячивание внешних угроз, наряду с отвлечением общественного внимания от внутренних проблем, создаёт условия для проправительственной мобилизации вокруг риторики национального единства и формирует идеологическую почву для представления оппозиционных позиций как противоречащих национальным интересам (Chubb and Wang 2023).
Деполитизация общественного сознания посредством моральных паник и бытовых скандалов — Одним из главных способов подорвать требования политической подотчётности является направление общественной энергии на личную жизнь индивидов, стиль одежды, семейные отношения и искусственно разжигаемые моральные дискуссии. Подобные искусственные «моральные паники» (moral panics) индивидуализируют системные проблемы в обществе и, уводя общественный гнев от режима, направляют его против маргинальных групп (Hall et al. 1978). Когда реальные социально-экономические требования подменяются бытовыми скандалами, общественный дискурс деполитизируется, и способность граждан озвучивать политические требования ослабевает.
Политологи Стивен Левицки и Лукан Уэй, выдвинув понятие «конкурентного авторитаризма», показывают, что хотя в ряде режимов выборы и СМИ формально существуют, власть, превращая их в инструмент, создаёт неравное игровое поле (Levitsky and Way 2002). Режим использует их для того, чтобы придать своему правлению легитимное обличье на созданном им же неравном игровом поле. Исследователь гибридных режимов Андреас Шедлер называет эти инструменты давления и фальсификации, применяемые автократами, «меню манипуляций» и указывает подавление СМИ как важную составную часть этого списка (Schedler 2002).
В авторитарных условиях управление повесткой происходит посредством механизмов влияния, работающих вместе с институциональным устройством медиасреды, и позволяет власти уклоняться от подотчётности. Эта рамка позволяет в следующем разделе на конкретных примерах исследовать, как темы безопасности и бытовой морали в азербайджанских СМИ могут заслонять социальное недовольство.
2. Институциональная рамка медийной повестки в Азербайджане и доминирование официального дискурса
2.1. Задокументированные случаи политической организации медийной повестки: электоральная конкуренция, социально-экономические проблемы и редакционный контроль
При анализе формирования медийной повестки в Азербайджане традиционных подходов к производству новостей недостаточно, и неправильно направлять внимание только на содержание выходящих в эфир новостей. Чтобы понять эту картину, достаточно взглянуть на связи между СМИ и властью. Хотя контроль над информационной сферой в стране выглядит по-разному на традиционных и онлайн-платформах, они дополняют друг друга. Телеканалы и ведущие порталы транслируют обществу официальные тезисы, а в социальных сетях эта линия разжигается и реакции направляются. Газеты и телеканалы ставят под контроль посредством финансовой зависимости и обязательных официальных источников. В цифровой же среде блокируют сайты, осуществляют технические вмешательства и организуют кампании очернения. Таким образом, традиционные СМИ задают рамку информации, а цифровой контроль ограничивает скорость её распространения, охват и доступ к альтернативным источникам.
- Правовое регулирование и институциональные границы производства информации
Закон «О медиа», принятый в 2022 году, является одним из основных документов, определяющих правовую рамку медийной деятельности в Азербайджане (Милли Меджлис Азербайджанской Республики 2022). В совместном заключении Венецианской комиссии Совета Европы и Генерального директората по правам человека и верховенству права соответствие ряда положений закона европейским стандартам свободы выражения мнений и свободы СМИ поставлено под сомнение. В заключении сделан вывод о том, что применение закона в нынешнем виде может оказать дополнительное сдерживающее воздействие на деятельность независимой журналистики (Venice Commission and DGI 2022). Значение этой правовой рамки с точки зрения построения повестки состоит в том, что правила о возможностях деятельности медиасубъектов регулируют не только административные отношения. Они могут влиять и на то, какие институты способны устойчиво производить информацию. В частности, Медиареестр, сформированный с применением этого закона, напрямую подчиняет участие в информационной сфере административному контролю. Требование о включении в Медиареестр ограничивает и возможности аккредитации журналистов в государственных учреждениях. Это, затрудняя участие журналистов, оставшихся вне реестра, в официальных мероприятиях и получение ими информации, ослабляет их возможности влиять на формирование общественной повестки.
Другой механизм, влияющий на отбор новостей редакциями, — это прямая увязка государственного финансирования с определёнными темами. Эта практика существовала и в Фонде государственной поддержки развития средств массовой информации (KİVDF), действовавшем до MEDIA. Например, в конкурсе KİVDF 2020 года выделение денег газетам было обусловлено подачей проектов по 19 официальным темам. Среди этих направлений особое место занимали пропаганда истории азербайджанской государственности, идеи азербайджанства, национальных обычаев и традиций, патриотизма, защиты общественных и государственных интересов. В итогах конкурса отдельно указывалось и то, по каким направлениям представили проекты газеты, получившие финансирование (Yeniçağ 2020). Агентство по развитию медиа, созданное после упразднения KİVDF (Президент Азербайджанской Республики 2021), вместо того чтобы устранить этот механизм финансирования, продолжило его с более детальными административными правилами. Согласно правилам Агентства об оказании финансовой помощи печатным и онлайн-медиасубъектам, газеты и веб-сайты, получающие финансовую поддержку на конкурсной основе, должны направлять средства не только на производство новостей на основе собственных редакционных приоритетов, но и на выполнение заранее определённых тематических требований. Согласно пункту 5.3 Правил, газеты, получающие финансовую помощь, должны в каждом номере (не реже одного раза в неделю) публиковать статью объёмом не менее 500 слов по одной из 19 сфер, определённых в законодательстве (MEDİA 2022). В эти сферы входят пропаганда государственности и азербайджанства, «Великое возвращение», защита общественных и государственных интересов, а также освещение официальной позиции по 44-дневной Отечественной войне. Однако постановка этих направлений и их исполнение на практике формировали дискурс, направленный не столько на критический или независимый анализ, сколько на легитимацию существующей политической линии, выпячивание успехов государственной политики и в целом на продвижение деятельности власти. Влияние этого механизма на медийную повестку ещё яснее видно в пункте 5.4 правил. Согласно этому пункту, редакции каждый следующий месяц должны готовить статью по тематической сфере, отличной от предыдущего месяца. Этот механизм, выводя государственное финансирование за рамки классической информационной субсидии, ограничивает свободу редакций в отборе новостей (gatekeeping) и создаёт глубокую среду самоцензуры, чтобы не потерять финансирование. В результате постоянное вынесение обязательных тем в повестку и требование писать о них каждую неделю обеспечивают выпячивание провластных нарративов в обществе.
- Электоральная повестка и видимость политической конкуренции в СМИ
Одна из сфер, наиболее наглядно показывающих политическую организацию медийной повестки, — это период выборов. Потому что в этот период видимость политических акторов может наблюдаться как измеримый показатель.
На президентских выборах 2008 года решение основных оппозиционных сил о бойкоте заморозило политическую конкуренцию, а другие зарегистрированные кандидаты не смогли сформировать реальную альтернативу. Эта политическая пассивность ещё больше усиливалась в СМИ жёсткими фильтрами, служившими интересам власти. Мониторинг Института свободы и безопасности репортёров (IRFS) показывает, что в то время как государственное телевидение AzTV выделило действующему главе государства — Ильхаму Алиеву 14 часов 38 минут эфира, общая доля всех остальных кандидатов ограничилась всего 49 секундами (IRFS 2008). Хотя Общественное телевидение создавало определённое визуальное отличие, формирование информационного преимущества в пользу правящей элиты структурно не изменилось. Отчёт организации «Репортёры без границ» (RSF) показывает, что накануне выборов 50,86 процента новостных выпусков AzTV составляли непосредственно региональные поездки президента, открытия и государственные мероприятия, а платформы других кандидатов в новостную повестку не допускались (Reporters Without Borders 2008). Так, здесь информационный фильтр и механизмы урезания повестки делают политические позиции альтернативных кандидатов невидимыми. А постоянное освещение официальной деятельности президента, создавая тематическую значимость, формирует электоральную повестку в пользу власти.
На президентских выборах 2013 года участие единого кандидата основных оппозиционных сил Джамиля Гасанлы вновь вынесло в повестку вопрос о видимости политической альтернативы в СМИ. Согласно мониторингу Бюро по демократическим институтам и правам человека ОБСЕ (БДИПЧ), в основных новостных выпусках отслеживаемых телеканалов президенту Ильхаму Алиеву было отведено 92 процента общего эфирного времени, а общая доля остальных девяти кандидатов, включая Дж. Гасанлы, составила всего 8 процентов (OSCE/ODIHR 2013). На телевидении не были организованы и дебаты, которые создали бы условия для обсуждения программ кандидатов и адресации общественностью критических вопросов. Кроме того, уголовное преследование и физическое давление, которым в этот период подвергались критики и журналисты, сформировали в редакциях глубокую среду самоцензуры (OSCE/ODIHR 2013).
С точки зрения построения повестки выборы 2018 года — яркий пример концепций информационной субсидии (information subsidies) и индексации к официальным источникам (indexing): телеканалы выстраивали новостную повестку не на независимых расследованиях или политической конкуренции, а на основе официальных новостных пакетов, передаваемых государственными институтами. Деятельность президента как главы государства, интенсивно тиражируясь, заменила избирательную кампанию, а альтернативные политические требования, полностью подвергшись отрицанию повестки (agenda denial), были стёрты из общественного информационного оборота (OSCE/ODIHR 2018).
Внеочередные президентские выборы 7 февраля 2024 года — пример формирования медийной повестки вокруг политических приоритетов власти. Согласно итоговому отчёту ОБСЕ/БДИПЧ, AzTV, ATV, Real TV и Xəzər TV выделили деятельности президента Ильхама Алиева в общей сложности более шести часов позитивного новостного времени, а освещение остальных кандидатов носило номинальный характер. На самом деле такая видимость формальной конкуренции в избирательной практике Азербайджана не нова; ещё на парламентских выборах 2005 и 2010 годов применялась тактика обесценивания института выборов в глазах общественности и создания безразличия избирателей путём выведения в эфир слабых, несерьёзных или неподготовленных кандидатов (OSCE/ODIHR 2006; OSCE/ODIHR 2011; Schedler 2013). На президентских же выборах 2024 года этот механизм был продолжен на фоне номинальной представленности остальных кандидатов и их риторики, поддерживающей политику правящего кандидата. Аналогичная картина наблюдалась и в онлайн-СМИ: APA, Azərtac, Qafqazinfo, Report и Trend широко и позитивно освещали деятельность президента (OSCE/ODIHR 2025). Власть, постоянно подавая официальные визиты и встречи в виде готовых новостей, обеспечила своё постоянное присутствие на первом плане в СМИ. То, что остальным кандидатам практически не отводилось места, вновь обнажает воздействие информационного фильтра и механизмов цензуры. Согласно заявлению о предварительных выводах и заключениях, распространённому ОБСЕ/БДИПЧ в связи с выборами 7 февраля 2024 года, 10 января 2024 года шесть общенациональных телеканалов одновременно транслировали интервью с главой государства продолжительностью два с половиной часа, в котором обсуждались в основном вопросы внешней политики и восстановления территориальной целостности (OSCE/ODIHR 2024). Постоянное выдвижение этих тем на первый план в избирательной кампании играет важную роль с точки зрения механизма прайминга. То, что СМИ отдают предпочтение определённым вопросам, напрямую влияет на то, по каким критериям избиратели будут оценивать власть. Напряжённая обстановка накануне выборов и аресты журналистов ещё больше усиливали этот натиск. Хотя официальные органы утверждали, что эти преследования не связаны с журналистской деятельностью, в отчёте подчёркивается, что эти аресты создали в медиасреде сдерживающий эффект (chilling effect), углубили самоцензуру и серьёзно ограничили представленность альтернативных голосов в общественных обсуждениях (OSCE/ODIHR 2024).
- Направление и ограничение редакционной повестки
Одной из наиболее ясных задокументированных форм прямого вмешательства в редакционную повестку в Азербайджане являются неофициальные инструкции и указания, регулярно передаваемые медиасубъектам. Эта практика, известная на постсоветском информационном пространстве как «темник», задаёт редакциям обязательное политическое направление в ежедневном производстве новостей. Один из ярких примеров этой практики нашёл отражение в расследовании издания «Eurasianet» от 20 декабря 2021 года под заголовком «Проправительственные СМИ Азербайджана: просто исполняют приказы». Издание, получив «WhatsApp»-сообщения, отправленные местным редакциям, и прикреплённые к ним файлы под названием «Рекомендации», провело контент-анализ (Eurasianet 2021).
Через несколько часов после выступления Ильхама Алиева на саммите Содружества Независимых Государств, проходившем в формате видеоконференции, журналистам было рекомендовано расширить кампанию по темам, связанным с ирано-армянскими отношениями, контрабандой наркотиков и разграблением оккупированных территорий.
В другом, отправленном следом сообщении требовалось не использовать выражения, оскорбляющие «честь и достоинство» верховного религиозного лидера Ирана Али Хаменеи, и термин «Южный Азербайджан», а также подготовить материалы, обосновывающие беспочвенность обвинений Ирана в адрес Азербайджана и то, что он должен извиниться.
Одно из сообщений, полученных «Eurasianet», связано с освещением годовщины войны 2020 года. Согласно расследованию, 20 сентября 2021 года редакциям было отправлено сообщение о подготовке материалов и постепенной интенсификации общественных обсуждений, а в качестве ключевых выражений были определены «народ-победитель Азербайджана» и «победоносный Верховный Главнокомандующий». В другом же сообщении рекомендовалось с 1 по 7 ноября значительно сократить печальный контент, включая кадры плачущих людей, и направить внимание на День Победы (Eurasianet 2021). Этот пример показывает, что вмешательство в редакционную повестку связано не только с тем, какие темы освещаются, но и с тем, в какой эмоциональной и политической рамке подаётся событие.
В расследовании сообщается также, что 26 августа 2021 года редакциям было отправлено сообщение о широком освещении дня рождения первого вице-президента Мехрибан Алиевой. Указывается, что в сообщении было отмечено условие, чтобы это освещение «не выглядело искусственным» (Eurasianet 2021).
В расследовании издания другая форма направления редакционной повестки представлена в связи с предложением 2021 года об изменении дат национальных праздников. В сообщении, как сообщается, отправленном редакциям 7 октября, обосновывалось, что новый календарь будет яснее выражать политико-правовую преемственность между Азербайджанской Демократической Республикой и современной Азербайджанской Республикой и опровергнет аргументы Армении относительно статуса Карабаха (Eurasianet 2021).
Примечательная сторона расследования — то, что этот текст впоследствии был опубликован в различных медиаинститутах как позиция разных лиц. APA подало тот же текст как мнение депутата Зияфета Аскерова, Lent.az приписал его частично Зияфету Аскерову, частично историку Борану Азизу. А через неделю тот же текст был опубликован в государственной газете «Səs» как позиция депутата Джейхуна Мамедова, а на новостном сайте «Telegraf» — как позиция депутата Кёнуль Нуруллаевой (Eurasianet 2021). В утечках официальных указаний, задокументированных «Eurasianet», требование вырезать из эфира шутку о «Туранском пути», произнесённую президентом Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом во время совместного визита в Физули в 2021 году и считавшуюся дипломатически чувствительной для местных СМИ, а также требование не выпячивать часть интервью Ильхама Алиева, касающуюся коррупционного расследования «Pandora Papers», являются прямым примером механизма урезания повестки (agenda-cutting) (Eurasianet 2021).
В то же время проведённая в 2023 году при поддержке государства медиакампания против Франции и подача заявлений президента Эммануэля Макрона в соответствии с линией кампании лишь в рамках сухой официальной новости показывают, что медиасубъекты и в вопросах внешней политики подстраиваются под пропагандистский механизм, направляемый из единого центра (Kucera 2023).
- Вытеснение из повестки кризисов, чувствительных для общества
Контроль над СМИ — это не просто проведение хвалебных кампаний, но и очищение новостного потока от реальных кризисов.
- Например, сразу после резкой девальвации маната в декабре 2015 года социальные протесты, вспыхнувшие в январе 2016 года в регионах против роста цен на продовольствие и безработицы, в официальных СМИ практически не освещались. Сведения об этих акциях появились лишь на независимых сайтах. Генеральная прокуратура же, обвинив эти платформы в «распространении предвзятой и провокационной ложной информации», попыталась целенаправленно стереть социальное недовольство из общественной повестки (Freedom House 2016).
- «Тертерское дело», запомнившееся массовыми пытками и убийствами военнослужащих в мае 2017 года, на протяжении четырёх лет было в официальных СМИ практически запретной темой. Помимо выдвинутой государственными органами версии о «разоблачении шпионской сети», в эфир ничего не пропускалось. Лишь в конце 2021 года, после протестов семей жертв, расследование возобновилось (Human Rights Watch 2022). Ясно видно, что власть способна годами скрывать от общественности кризисы, за которые она несёт прямую ответственность, просто отрицая и игнорируя их.
- В цифровом пространстве информационный контроль начал приобретать системный характер ещё после законодательных изменений, принятых в марте 2017 года. Так, на основании требования Генеральной прокуратуры и судебных решений часть ведущих независимых и альтернативных онлайн-медиаресурсов страны была заблокирована внутри страны; этот механизм впоследствии в правовом анализе Совета Европы был оценён как несоразмерное вмешательство в свободу выражения мнений (Council of Europe 2017).
- Ограничение связи во время 44-дневной войны 2020 года — характерный пример цифровой цензуры и информационных барьеров (information friction). С первого дня военных действий (27 сентября) скорость интернета была резко снижена (throttling). Кроме того, был заблокирован доступ к основным социальным сетям, и эти массовые запреты продолжались 46 дней (NetBlocks 2020; Freedom House 2021). Парадоксальный момент состоит в том, что хотя платформы для внутренней аудитории были закрыты, руководство государства интенсивно использовало платформу «Twitter» для донесения официальных военных заявлений до международного сообщества, а местные граждане были вынуждены обращаться к VPN-сервисам даже для того, чтобы следить за этими официальными новостями (Freedom House 2021). Эта практика показывает, как во время кризиса внутренний информационный поток монополизируется техническими средствами.
- Правовые и административные санкции, применённые к производству критической информации во время системной аварии на Мингячевирской ТЭС (общенациональное отключение электроэнергии) в июле 2018 года и Гянджинских событий, также являются важным звеном кризисного управления. Независимые новостные порталы (Bastainfo.com, Criminal.az и др.), освещавшие события не в соответствии с официальной линией, были немедленно заблокированы, в отношении их редакторов были возбуждены уголовные дела и в начале 2019 года вынесены условные приговоры сроком 5 лет 6 месяцев (Human Rights Watch 2020). Эта практика доказывает, что в моменты техногенного или общественно-политического кризиса альтернативный новостной поток, противоречащий официальной версии государства, душится угрозой долгосрочного правового наказания.
- В период пандемии COVID-19 подчинение информационного пространства официальным нарративам приняло более жёсткую правовую форму. В марте 2020 года в Закон «Об информации, информатизации и защите информации» были внесены жёсткие изменения, усиливающие ответственность за распространение «ложной информации» в интернет-пространстве, а редакциям и журналистам было предъявлено требование ссылаться только на бюллетени Оперативного штаба при Кабинете министров (Reporters Without Borders 2020). Эти меры показывают, что в моменты кризиса производство информации индексируется исключительно к государственным источникам (indexing).
- Фрейминг наблюдался и во время экологических протестов, произошедших в 2023 году в селе Сёютлю Гедабекского района. В то время как обсуждались экологические угрозы, связанные с отходами золотого рудника, и требования местных жителей, параллельно с событием были выдвинуты утверждения о «внешнем вмешательстве» и «провокации». «Amnesty International» задокументировала применение полицией силы к протестующим и воспрепятствование работе журналистов (Amnesty International 2024). В этой ситуации главная политическая роль аргументов безопасности состоит не в исследовании экологических проблем и ответственности государственных органов, а в демонстрации неправомерности протестов. Хотя независимые журналисты освещали полицейское насилие, проправительственные медиаинституты заполнили повестку нарративом власти.
- Подача ЛГБТКИ+ тем в азербайджанских СМИ показывает, как повестка формируется как посредством выбора тем, так и посредством фрейминга. Согласно результатам по Азербайджану ежегодного мониторинга «QueeRadar», охватывающего медиа Южного Кавказа, в 2024 году 85 процентов (585 статей) из 691 проанализированного материала в СМИ страны были связаны с зарубежными событиями, и лишь 15 процентов (106 статей) — с местными реалиями. В то время как в 68 процентах проанализированных материалов использовалась дискриминационная, предвзятая или стигматизирующая лексика, лишь в семи материалах (около 1 процента) к теме подходили через призму прав человека и инклюзивности (QueeRadar 2025). Согласно моему анализу, у такой подачи два последствия. Во-первых, проблемы, с которыми ЛГБТКИ+ люди сталкиваются в повседневной жизни, остаются на периферии общественной повестки. Во-вторых, обсуждение этих людей выстраивается не вокруг их прав и социального положения, а вокруг иностранных идеологий, якобы влияющих на общество. Кроме того, прививается язык вражды.
Как задокументировали международные правозащитные организации, массовые уголовные преследования и волна арестов, начавшиеся с конца 2023 года против сотрудников Abzas Media, а с марта 2024 года — против Toplum TV и затем Meydan TV, полностью ослабили институциональные основы альтернативного производства новостей в Азербайджане (Human Rights Watch 2024, 2025; Amnesty International 2025). В результате общественно значимые расследования блокируются ещё на стадии производства, до того как они дойдут до общества. Этот процесс — не только классическая цензура, но и механизм урезания повестки (agenda-cutting), применяемый государством для упреждающего удаления критических новостей из общественного оборота.
Однако вытеснение независимых СМИ из страны не означает полного прекращения их деятельности. Abzas Media, Meydan TV и другие независимые издания, продолжая журналистскую деятельность в эмиграции, готовят расследования и ежедневные новости об Азербайджане. Однако работа редакций за рубежом ограничивает их доступ к оперативной информации и затрудняет проверку новостей. С другой стороны, у этих изданий нет внутри страны таких вещательных возможностей, как телевидение и радио. В результате, хотя они и присутствуют в цифровых медиа, их возможности влиять на общую общественную повестку остаются ограниченными. Обвинение властью независимых журналистов в получении незаконных денег из-за рубежа на самом деле является методом отрицания повестки. Цель здесь — не обсуждать реальную проблему, а поставить под сомнение легитимность тех, кто её озвучивает. Увязывание журналистов с иностранными силами и незаконным финансированием служит тому, чтобы бросить тень на подготовленные ими материалы и отодвинуть на задний план такие чувствительные темы, как коррупция, управление и права человека. В результате предметом обсуждения становится не сама проблема, а достоверность СМИ, доносящих её до общества (Human Rights Watch 2025, 2026; Amnesty International 2025).
Аналитическая модель манипуляции повесткой в Азербайджане и авторский анализ
Механизмы контроля над медийной повесткой в Азербайджане показывают, что информационная политика власти не заканчивается лишь цензурой и фильтрацией новостей. Главная цель здесь — формировать образ мышления и когнитивную рамку общества. Иными словами, обществу внушается не то, что нужно думать, а то, под каким углом следует смотреть на события и кто должен нести политическую ответственность. При сравнении событий, возникавших в разные периоды вокруг религиозной деятельности, общественного протеста, войны и национальной безопасности, а также вопросов гендера и идентичности, видны ряд подходов, которые власть неоднократно использует для регулирования общественного пространства. Общая черта этих подходов состоит в том, что спорные вопросы выводятся из контекста права, гражданских свобод и ответственности государства и подаются в рамке безопасности, общественного порядка, национальных интересов или светскости. Чтобы определить, как эти механизмы работают в Азербайджане, я сравнительно проанализировал события, произошедшие в разные периоды, и их подачу в СМИ. Хотя события несут разное содержание, в их фрейминге в официальном дискурсе и медиаматериалах наблюдаются повторяющиеся подходы. Нижеследующие примеры показывают, как эти подходы проявляются на конкретных событиях и медиаподачах:
Превращение спора о хиджабе в СМИ в дискурс иностранного вмешательства
Дискуссия о хиджабе, начавшаяся в сентябре 2026 года с изменений в правилах школьной одежды, — типичный пример авторитарного управления с точки зрения механизма фрейминга. Хотя на начальном этапе событие обсуждалось во внутренней социально-правовой плоскости — как право учащихся на образование и свобода вероисповедания, посредством государственных СМИ оно было быстро переведено в нарратив национальной безопасности и иностранного вмешательства. Независимые СМИ подали событие в центрированном на личности и правах человека ключе (AzadlıqRadiosu 2026, Meydan TV 2026). Недопуск учащихся в школу, протест родителей, потеря учителями работы и вмешательство полиции были преданы огласке прямо с выражением «запрет хиджаба». Проправительственные СМИ фреймировали проблему не как изъян внутреннего управления, а как внешнюю идеологическую провокацию (Trend.az 2026, Apa.az 2026). Вместо выражения «запрет» подчёркивалась «единая школьная форма»; личный опыт родителей был отброшен, и в качестве основного источника бралась лишь официальная позиция. Подача же вопроса как «внешней угрозы» была направлена на подрыв легитимности протестов, предотвращение сочувствия общественности недовольной стороне и отвлечение внимания от изъянов управления.
По информации, полученной мной из телевизионных редакций, в первые дни акций редакциям были направлены специальные указания напрямую увязывать протесты с иранским фактором, а в целом, в последние 4–5 месяцев — не выпускать в эфир на телевидении визуальные кадры, связанные с хиджабом. Поскольку официального документа нет, их следует рассматривать не как окончательный факт, а как утверждения о закулисном давлении на СМИ и попытках цензуры.
Утверждение о деньгах, переведённых в Израиль через Азербайджан
В расследовании журналиста Мэтью Коула, опубликованном в журнале «Vanity Fair», утверждается, что сотни миллионов долларов из ОАЭ и Саудовской Аравии были переведены через азербайджанские банки в Дубай, а также что через Азербайджан в общей сложности более 700 миллионов долларов были переведены в финансовую цепочку, связанную с Израилем. Кушнер и его адвокаты отвергают эти утверждения (Cole 2026). Подход независимых и провластных СМИ к новости резко различается: хотя «JAMnews» (2026b) вынес возможное посредничество азербайджанских банков и утверждения о переводах в Израиль прямо в заголовок, основные государственные и проправительственные агентства, рассчитанные на внутреннюю аудиторию, вовсе не уделив теме места, выбрали стратегию полного молчания (agenda-cutting). Из немногочисленных местных порталов, коснувшихся темы, «Qafqazinfo» (2026), хотя и вынес название Азербайджана в заголовок, смягчил утверждение в рамке сомнения, подав его в форме вопроса, и направил текст в основном на зарубежный контекст вокруг счетов Кушнера в Дубае. Англоязычный «Azernews» (Poladova 2026), работающий на зарубежную аудиторию, замкнув внимание читателя лишь на общих связях Кушнера со странами Персидского залива, полностью оставил за кадром как посредническую цепочку азербайджанских банков, так и утверждения о переводе денег в Израиль. Эта картина ясно показывает три классических метода управления повесткой: полное исключение информации (agenda-cutting), нейтрализацию чувствительных моментов в рамке вопроса или глобального контекста и придание событию иного политического облачения.
Крушение самолёта AZAL и медиауправление двух авторитарных государств
Крушение пассажирского самолёта, принадлежащего AZAL, 25 декабря 2024 года вблизи казахстанского города Актау не осталось лишь авиационной трагедией. Это событие продемонстрировало, как два авторитарных государства — Азербайджан и Россия — управляют СМИ в целях кризисного менеджмента и в политических целях. В первые дни после события российские государственные СМИ, подавая крушение исключительно в контексте неизвестных технических неисправностей и погодных условий, полностью держали вне повестки вероятность ракетного удара (TASS 2024). Поскольку официальная политическая позиция не была объявлена, азербайджанский İTV и другие провластные СМИ на начальном этапе также вели себя осторожно и не выдвигали никаких обвинений в адрес Москвы.
Лишь после того, как 29 декабря Президент Ильхам Алиев официально заявил, что самолёт был сбит российскими системами ПВО и что Москва пыталась скрыть этот факт (RFE/RL 2024), в местном медиапространстве произошёл резкий поворот. Все связанные с государством СМИ во главе с İTV в течение нескольких часов, отбросив прежний осторожный тон, начали агрессивную антироссийскую кампанию, обвиняя Москву в «сокрытии фактов» и «уклонении от ответственности» (RFE/RL 2024; JAMnews 2026a). С самым же жёстким цензурным давлением внутри страны столкнулось Информационное агентство «Turan». Агентство в тот период написало, что самолёт Президента Ильхама Алиева также подвергся GPS-вмешательству в небе России и по этой причине изменил маршрут. Однако эта информация, вышедшая за рамки официальной военно-дипломатической рамки, была немедленно заблокирована: агентство под административным давлением было вынуждено удалить новость и распространить опровержение, а затем объявило о приостановке своей деятельности на неопределённый срок (JAMnews 2026a). Этот случай доказывает, что в моменты кризиса информация индексируется лишь к единому центру (indexing), а независимые факты, не согласующиеся с официальным нарративом, выводятся из строя административными запретами, даже если они не противоречат государственным интересам.
Подача подорожания и бедности мягкими выражениями
В Азербайджане рост цен и бедность в СМИ зачастую не преподносятся напрямую под собственным именем. Подорожание освещается как «регулирование цен», а экономические трудности — более мягкими выражениями. Таким образом, проблемы, влияющие на повседневную жизнь людей, отходят на задний план, а последствия, созданные официальными решениями, показываются более нейтрально. Например, в августе 2022 года цена на хлеб в Азербайджане выросла второй раз за тот год. После примерно 30-процентного повышения в январе на этот раз цены, в зависимости от вида и веса продукта, поднялись ещё на 7–9 процентов (JAMnews 2022). Большинство близких к власти медиаинститутов подавали новость не напрямую с выражениями «подорожание» или «рост цен», а с формулой «верхних пределов цен», установленных производителями муки и хлеба. Здесь механизмы информационной субсидии (готовый институциональный текст), лексического эвфемизма («предел» вместо «роста») и перенаправления ответственности дополняют друг друга. Аналогичный лексический подход наблюдается и в языке официальной коммуникации, касающейся тарифов на коммунальные услуги. Заголовок официального сообщения Тарифного совета от 2 января 2025 года звучал как «Определены цены на ряд коммунальных услуг и лекарственных средств». В заголовке на первый план выдвигалось не повышение цен, а процесс определения цен, и СМИ тоже тиражировали это так же (Tarif Şurası 2025). Между тем этим решением тарифы на электроэнергию для населения были повышены в зависимости от ступени потребления на 5–15,4 процента, а тарифы на природный газ — на 4,2–20 процентов. В услуге теплоснабжения при отсутствии установленного счётчика ежемесячная плата за каждый квадратный метр также была повышена с 15 гяпиков до 30 гяпиков. В управлении экономическими новостями применяются два разных механизма: подача подорожания хлеба не как государственного решения, а именно как «верхних пределов цен, установленных производителями муки и хлеба», соответствует модели перекладывания ответственности с власти на рыночных субъектов (blame-shifting) (Rozenas and Stukal 2019); а выражение повышения коммунальных тарифов вместо прямого «подорожания» техническим и нейтральным глаголом «цены определены» — это эвфемистический фрейминг (euphemistic framing), направленный на ослабление общественной реакции.
Тем не менее сатирические реакции в цифровых сетях обнаруживают, что общество не попало в эту лексическую ловушку и осознаёт пропасть между официальным дискурсом и повседневной реальностью. Например, в день, когда Тарифный совет представил своё решение от 2 января 2025 года как «необходимость нового тарифного регулирования», сатирическая карикатура карикатуриста Гюндуза Агаева под названием «Урррааа», опубликованная на «Радио Азадлыг» и широко распространившаяся в социальных сетях, напрямую пародируя смягчающие выражения в официальных заявлениях и реальную социальную нагрузку, созданную повышением тарифов, нейтрализует воздействие бюрократического языка (AzadlıqRadiosu 2025a). В комментариях под публикацией читатели, не веря официальным объяснениям, также выпячивают политическую суть решения («Тарифный совет сам по себе даже себе брюки не покупает», «У нас 72 миллиарда резервов»), а проправительственные профили, отложив тему подорожания в сторону, обвиняют автора в «порче имиджа страны».
Секьюритизация призывов к миру и односторонний фрейминг судебных процессов
Процесс превращения призывов к миру в угрозу национальной безопасности (securitization) в авторитарной информационной среде опирается на милитаризированную риторику, сформировавшуюся в период Второй Карабахской войны 2020 года. Ещё в первые дни войны (28 сентября 2020 года) общественный активист Гияс Ибрагимов за посты в социальных сетях, критикующие военную риторику, был задержан, допрошен Службой государственной безопасности (СГБ) и получил предупреждение (OC Media 2020a). В октябре того же года ряд активистов также был вызван в Генеральную прокуратуру и подвергся допросу (OC Media 2020b). Параллельно немногочисленные левые и феминистские активисты, распространявшие в социальных сетях антивоенные заявления, были заклеймены как «предатели» и «работающие на врага» и подверглись масштабной кампании онлайн-травли и очернения (Azerbaijan Internet Watch 2020).
В последующие годы эта практика приняла более жёсткую правовую форму. Сразу после военных действий в сентябре 2023 года активисты, сделавшие антивоенные заявления, были наказаны 30-суточными административными арестами (Aghayev 2023). А в августе 2024 года механизм репрессий перешёл на качественно новый этап. Арест исследователя и миротворческого активиста Бахруза Самедова по обвинению в государственной измене доказал, что краткосрочные административные меры, применявшиеся против сторонников мира, уже заменены долгосрочными тяжкими уголовными преследованиями (OC Media 2024). После перехода процесса в судебную плоскость государственные СМИ тиражировали заседания лишь через тяжкие обвинительные акты СГБ и решения об аресте (APA 2025b), а аргументы правовой защиты подсудимых и миротворческие академические позиции были полностью отфильтрованы. В результате общественное внимание было отвлечено от необходимости мира и гуманитарных последствий войны, а в обществе укрепился единый образ «внутреннего врага».
Превращение системных проблем в моральную склоку
На азербайджанском телевидении и новостных сайтах часто выносятся в повестку семейные конфликты, обсуждения одежды и личные скандалы. Проблема не в освещении этих тем, а в том, что они заслоняют другие вопросы. Социальное неравенство, нарушения прав и ответственность государственных учреждений отходят на задний план, обсуждение направляется на поведение и личную жизнь отдельных людей. Таким образом, общественные проблемы превращаются в моральный спор.
В авторитарной медиасреде это не просто вопрос сбора рейтингов. В условиях, когда независимые СМИ подавляются давлением и арестами (Human Rights Watch 2025; Amnesty International 2025), образующийся информационный вакуум заполняется бытовыми скандалами и моральными дискуссиями. Эта практика полностью соответствует модели искусственной «моральной паники» и стратегического отвлечения, используемой для маргинализации общественного недовольства и деполитизации общества (Hall et al. 1978; King, Pan and Roberts 2017). Этот подход проявляется в основном в трёх формах:
- Вынесение моральных дискуссий в повестку во время политической напряжённости;
- Заслонение социального недовольства бытовыми скандалами;
- Отодвигание ответственности государственных учреждений на задний план и подача событий как индивидуальных проблем.
Разжигание бытовых шоу в азербайджанских СМИ при усилении политического давления показывает эту связь:
- В дни, когда оппозиционный политик Тофиг Ягублу проводил смертельно опасную голодовку в знак протеста против ареста (как в 2020, так и в 2025 году), официальные СМИ встретили событие полным молчанием (BBC News Azərbaycanca 2025). Вместо этого в те дни на местных каналах (особенно в программе ARB «Elgizlə izlə») был поднят искусственный шум вокруг места женщины в семье, её одежды и поступков, считающихся противоречащими «национальной морали». Даже официальное предупреждение, вынесенное каналу Аудиовизуальным советом, послужило искусственному удержанию этой темы в повестке (APA 2025a). В результате мнение общественности было отвлечено от государственного давления и смертельной угрозы политзаключённому и втянуто в моральную склоку вида «как должна одеваться женщина».
- Арест учёного-экономиста и оппозиционного политика Губада Ибадоглу и выдвинутые против него обвинения, которые правозащитные организации считают политически мотивированными, создали в обществе благоприятную общественную почву для того, чтобы поставить под вопрос управление государственными нефтяными доходами и крупномасштабные финансовые нарушения (Amerikanın Səsi 2023). Однако государственные и популярные таблоидные платформы не развили эту дискуссию о системной коррупции и управлении ресурсами. Вместо этого в те дни они заполнили общественное внимание второстепенными новостями, выстроенными вокруг сезонных пляжных цен, тарифов в центрах отдыха и бытовых скандалов на побережье (Banker.az 2023). Критическая энергия общественности была истощена исключительно на бытовых расходах летнего отдыха и деталях повседневного потребления.
- В конце апреля 2024 года репрессии против институтов гражданского общества в стране вступили в очередную критическую фазу: арест правозащитника Анара Мамедли, а также ухудшение здоровья и условий содержания в изоляторе руководства «Toplum TV» и Института демократических инициатив, задержанного в марте, вызвали общественную обеспокоенность (Human Rights Watch 2024; Amerikanın Səsi 2024). В то же время жёсткая резолюция Европейского парламента от 25 апреля, требующая освобождения политзаключённых и содержащая призывы к санкциям против официального Баку, довела дипломатическое давление на власть до пика (European Parliament 2024). Однако в местном медиапространстве вместо вынесения на обсуждение этих системных арестов и внешнеполитического кризиса в центр повестки было искусственно выдвинуто скандальное заявление Бахрама Багирзаде, разделяющее граждан на полюса «горожане–сельчане» (Türkustan 2024). В результате общественное внимание было направлено на эмоциональный культурный спор, а такие важные темы, как арест правозащитников и масштабы репрессий, были уведены из общественного обсуждения.
В период мониторинга наблюдается совпадение по времени общественно-политических событий (голодовка Тофига Ягублу, арест Губада Ибадоглу) с массовыми бытовыми вопросами (например, инцидентами в телевизионном пространстве ARB или дебатами вокруг пляжных цен). Конечно, эмпирические данные не позволяют однозначно утверждать, что эти скандалы координировались централизованно или искусственно проектировались непосредственно для удушения политической повестки. С научной точки зрения совпадение по времени само по себе не подтверждает прямой причинно-следственной связи. Однако с точки зрения структуры медийной повестки функциональное последствие этого пересечения очевидно. В то время как ресурсы связанных с государством и коммерческих СМИ непропорционально направлялись на эмоциональный бытовой дискурс, кризисы, связанные с правами человека и политическими процессами, маргинализировались посредством механизма урезания повестки (agenda-cutting).
Отчёты Аудиовизуального совета также можно считать ещё одним официальным примером этого. Согласно официальным документам, неравенство в телеэфире ясно видно и в цифрах: в 2024 году 13,5 процента вещания общенациональных эфирных каналов составляли музыка и развлечения, а 12,8 процента — сериалы и художественные фильмы. Для сравнения, социальным программам, способным отражать реальные беды общества, было отведено всего 2,8 процента, документальным фильмам — 3,1 процента, а просветительским передачам — всего 8,7 процента (Xalq qəzeti 2025). В первом квартале 2025 года музыкальные и развлекательные программы, заняв 15,7 процента эфира, заслонили просветительские и социальные программы. На многих телеканалах ежедневно транслировались 3–5-часовые шоу-программы, заполнившие значительную часть эфирного времени телеканалов (AzadlıqRadiosu 2025b). В то время, когда подавляются политические дебаты и критическая мысль, заполнение эфира дешёвыми шоу — это не просто борьба за рейтинги. Это самый удобный способ погасить общественный гнев: отвлечь людей от реальных бед и настроить их на бесконечные сплетни и искусственные скандалы, то есть сознательно держать общество вне политики.
Организация массовых реакций вокруг бытовых и моральных тем осуществляется также посредством централизованных, но внешне выглядящих индивидуальными кампаний через сеть блогеров и инфлюенсеров, действующих в социальных сетях. Эта прослойка, обычно заявляющая, что не вмешивается в политику, в критические моменты выступает с одинаковыми тезисами. Например, сразу после утверждений Мехмана Гусейнова об Алёне Алиевой, члене правящей семьи, десятки блогеров заговорили в один голос; они увели критику от цели и превратили её в спор о «правах женщин», «личной жизни» и «правилах морали» (Toplum TV 2026). Тот же метод включается и в рекламе близкого к власти бизнеса — особенно крупных центров отдыха вроде «Sea Breeze». И по чувствительным темам проводится та же линия: например, как только возник спор о хиджабе в школах, все они в один голос по одному шаблону повторяли аргумент о «единой школьной форме». По полученной мной информации, тем, кто критиковал запрет хиджаба, поступали звонки из Министерства внутренних дел, и их вынуждали удалять свои публикации. Совершенствование этого механизма обусловило переход к новому этапу в медиастратегии государства. По другой информации, полученной мной от источников, работающих в проправительственных СМИ, сразу после IV Шушинского глобального медиафорума, прошедшего в июле 2026 года, корреспондентам финансируемых государством телеканалов, газет и новостных порталов было дано задание активизироваться в социальных сетях в качестве индивидуальных «блогеров» и «влогеров». Согласно информации, хотя на начальном этапе власть пыталась предавать огласке поездки в Карабах и государственные мероприятия через независимых инфлюенсеров, их неспособность правильно усвоить и донести политические тезисы привела к провалу этой линии. После этого задача распространения государственных нарративов в социальных сетях была возложена на опытных журналистов. В результате сотрудники государственных СМИ, таких как AzTV и «Xalq qəzeti», отложив в сторону официальные логотипы на своих личных аккаунтах, начали делиться закулисными кадрами, влогами типа «один день из моего рабочего дня» и «искренними» кадрами из поездок главы государства. Этим методом идеологическая линия по-прежнему управляется из одного центра, но навязывается обществу так, будто это вполне свободное и личное наблюдение индивидов. По мере того как традиционные СМИ теряют доверие, социальные сети тоже перестают быть свободным пространством; они пристёгиваются к новой пропагандистской машине, заглушающей критические голоса и тиражирующей интересы государства как «истину, принятую всеми».
Заключение
Проанализированные эмпирические материалы показывают, что формирование и фрейминг повестки в информационном пространстве Азербайджана не носят случайного характера. Всё это сложилось как единая система. Этот контроль полностью охватывает этапы подготовки новости (финансовые рычаги, ограничения Медиареестра, аресты и подавление критических СМИ), её распространения (обязательность официальных источников, дисбаланс) и подачи (риторика внешней угрозы, моральное осуждение). Хотя темы национальной безопасности и бытовые скандалы выглядят по-разному, оба могут привести к одному и тому же результату. Так, политические репрессии, подорожание и протесты подаются либо как вопрос безопасности, либо как проблема личной морали. Тем самым ответственность власти остаётся вне обсуждения. Отвлечение внимания и изменение направления общественной дискуссии также являются частью этого процесса. Механизмы построения повестки, фрейминга и влияния на общественное мнение дополняют друг друга.
Конечно, материалы, привлечённые к мониторингу, и временной отрезок не претендуют на обобщение всего общественно-политического дискурса в стране в целом. Однако полученные результаты ясно демонстрируют, что авторитарное управление СМИ держит информационный поток под контролем именно посредством стратегического отвлечения и манипуляции тематической значимостью.
Из-за ограниченности статистических данных исследование основывается главным образом на хронологии событий, сравнении медиаматериалов и официальных документах. Этот подход как создаёт основу для будущих исследований, так и помогает журналистам и медианаблюдателям понять, во время каких политических событий в повестку выносятся бытово-моральные темы. Обсуждения одежды, гендерного неравенства и стереотипов, конечно же, не являются неважными. Главная проблема — не обсуждение этих тем, а их превращение в инструмент для сокрытия более важных вопросов. Вместе с тем не следует упускать из виду и определённые ограничения исследования. Поскольку работа больше опирается на концептуальный анализ и у нас нет достаточных статистических данных о практиках отвлечения повестки СМИ, выдвинутые выводы нельзя принимать как окончательный вердикт.
На следующих этапах возможно рассчитать точными количественными показателями эфирное время, новостную долю и число прочтений политических новостей и бытовых скандалов в одни и те же дни. Поскольку исследование анализирует не сторону восприятия (demand side), такую как социологические опросы или поисковые показатели, а непосредственно сторону предложения (supply side) медиаконтента, окончательного вердикта об эффекте — о том, в какой мере эти стратегии фактически отвлекают общественное внимание, — вынести нельзя. Моя статья постаралась отразить структурный потенциал, направленный на отвлечение общественного внимания от чувствительных процессов.
Наконец, в следующей статье серии на основе реальных фактов будут исследованы государственные пропагандистские стратегии, запускаемые во время системных кризисов, и ту статью можно расценивать как продолжение этой.
Примечание: Статья, которую вы прочитали, изначально была написана на азербайджанском языке. Инструменты искусственного интеллекта использовались только при переводе.
Список литературы
Aghayev, Ismi. 2023. “Azerbaijan Arrests Anti-War Figures.” OC Media, 21 sentyabr 2023. https://oc-media.org/azerbaijan-arrests-anti-war-figures/.
Alrababa’h, Ala’, və Lisa Blaydes. 2021. “Authoritarian Media and Diversionary Threats: Lessons from 30 Years of Syrian State Discourse.” Political Science Research and Methods 9 (4): 693–708.https://www.cambridge.org/core/journals/political-science-research-and-methods/article/abs/authoritarian-media-and-diversionary-threats-lessons-from-30-years-of-syrian-state-discourse/2CAB19CFAD58B5E2F2E44EDDFA0F68D4.
Amerikanın Səsi. 2023. “Vəkil: Qubad İbadoğlu şahid qismində saxlanılır.” Amerikanın Səsi, 24 iyul 2023.https://www.amerikaninsesi.org/a/7192859.html.
Amerikanın Səsi. 2024. “Hüquq müdafiəçisi Anar Məmmədli barəsində həbs qətimkan tədbiri seçilib.” Amerikanın Səsi,30 aprel 2024. https://www.amerikaninsesi.org/a/7591915.html.
Amnesty International. 2024. Amnesty International Report 2023/24: The State of the World's Human Rights. London:Amnesty International. https://www.amnesty.org/en/documents/pol10/7200/2024/en/.
Amnesty International. 2025. Azerbaijan: From Newsroom to Cell. Persecution of Independent Journalists. London:Amnesty International, 22 iyul 2025. https://www.amnesty.org/en/documents/eur55/0128/2025/en/.
APA İnformasiya Agentliyi. 2025a. “Audiovizual Şura ‘ARB’yə xəbərdarlıq edib.” APA.az, 26 may 2025.https://apa.az/media/audiovizual-sura-arbye-xeberdarliq-edib-901834.
APA İnformasiya Agentliyi. 2025b. “Dövlətə xəyanətdə təqsirləndirilən Bəhruz Səmədov 15 il azadlıqdan məhrum edilib.” APA.az, 23 iyun 2025. https://apa.az/hadise/dovlete-xeyanetde-teqsirlendirilen-behruz-semedov-15-il-azadliqdan-mehrum-edilib-906077.
APA İnformasiya Agentliyi. 2026. “Azərbaycana qarşı ideoloji təxribat cəhdləri: Bəzi qüvvələr məktəbli forması bəhanəsi ilə ölkəmizin daxili işlərinə qarışır — TƏHLİL.” APA.az, 13 oktyabr 2026. https://apa.az/siyasi/azerbaycana-qarsi-ideoloji-texribat-cehdleri-bezi-quvveler-mektebli-formasi-behanesi-ile-olkemizin-daxili-islerine-qarisir-tehlil-1004580.
Aristotle. 1991. On Rhetoric: A Theory of Civic Discourse. Tərcüməçi George A. Kennedy. New York: Oxford University Press. https://archive.org/details/onrhetorictheory0000aris/mode/2up.
AzadlıqRadiosu. 2025a. “‘Urrraaa’ – Gündüz Ağayevin karikaturası.” AzadlıqRadiosu, 2 yanvar 2025. https://www.facebook.com/azadliqradiosu/posts/urrraaa-g%C3%BCnd%C3%BCz-a%C4%9Fayevin-karikaturas%C4%B1-yanvar%C4%B1n-2-d%C9%99-tarif-%C5%9Furas%C4%B1-az%C9%99rbaycanda-qaz/986233640199394/
AzadlıqRadiosu. 2025b. “Azərbaycan telekanalları nə gündədir? ‘Kütlələrin istismarına və manipulyasiyasına xidmət edir’.” AzadlıqRadiosu, 18 iyun 2025. https://www.azadliq.org/a/azerbaycan-telekanallari-ne-gundedir/33438047.html.
AzadlıqRadiosu. 2026. “Məktəblərdə hicab gərginliyi: Valideynlər narazıdır, YAP-çı deputat nə deyir?” AzadlıqRadiosu, 8 oktyabr 2026. https://www.azadliq.org/a/mekteblerde-hicab-gerginliyi/33873017.html.
Azerbaijan Internet Watch. 2020. “Peace Activists Targeted Online [Updated].” Azerbaijan Internet Watch, 9 oktyabr 2020. https://www.az-netwatch.org/news/peace-activists-targeted-online-updated/.
Azərbaycan Respublikasının Milli Məclisi. 2022. “Media haqqında” Azərbaycan Respublikasının Qanunu (№ 471-VIQ).Bakı: E-qanun. https://e-qanun.az/framework/49124.
Azərbaycan Respublikasının Prezidenti. 2021. “Azərbaycan Respublikasının Medianın İnkişafı Agentliyinin yaradılması haqqında” Fərman. Bakı, 12 yanvar 2021. https://president.az/az/articles/view/50115.
Bachrach, Peter, və Morton S. Baratz. 1962. “Two Faces of Power.” American Political Science Review 56 (4): 947–952.https://www.columbia.edu/itc/sipa/U6800/readings-sm/bachrach.pdf.
Bachrach, Peter, və Morton S. Baratz. 1963. “Decisions and Nondecisions: An Analytical Framework.” American Political Science Review 57 (3): 632–642. https://www.cambridge.org/core/journals/american-political-science-review/article/abs/decisions-and-nondecisions-an-analytical-framework/830AA58A11A2E64961803E49BB337F76.
Banker.az. 2023. “Azərbaycanda ‘aquapark’lara giriş qiymətləri – SİYAHI.” Banker.az, 28 iyul 2023.https://banker.az/az%C9%99rbaycanda-aqua-parklara-giris-qiym%C9%99tl%C9%99ri-siyahi/.
BBC News Azərbaycanca. 2025. “Tofiq Yaqublunun vəziyyəti ağırlaşır – 23 gündür həbsxanada aclıq edir.” BBC News Azərbaycanca, 23 aprel 2025. https://www.bbc.com/azeri/articles/cy70jpk8j6xo.
Bennett, W. Lance. 1990. “Toward a Theory of Press-State Relations in the United States.” Journal of Communication 40 (2): 103–125. https://web.stanford.edu/class/comm1a/readings/bennett-press-state.pdf.
Chubb, Andrew, və Frances Yaping Wang. 2023. “Authoritarian Propaganda Campaigns on Foreign Affairs: Four Birds,One Stone, and the South China Sea Arbitration.” International Studies Quarterly 67 (3): sqad047.https://academic.oup.com/isq/article/67/3/sqad047/7221446.
Cobb, Roger W., və Charles D. Elder. 1971. “The Politics of Agenda-Building: An Alternative Perspective for Modern Democratic Theory.” The Journal of Politics 33 (4): 892–915. https://doi.org/10.2307/2128415.
Cobb, Roger W., və Marc Howard Ross, red. 1997. Cultural Strategies of Agenda Denial: Avoidance, Attack, and Redefinition. Lawrence: University Press of Kansas. https://kansaspress.ku.edu/9780700608560/.
Cobb, Roger, Jennie-Keith Ross, və Marc Howard Ross. 1976. “Agenda Building as a Comparative Political Process.” American Political Science Review 70 (1): 126–138. https://www.cambridge.org/core/journals/american-political-science-review/article/abs/agenda-building-as-a-comparative-political-process/FAD95759279C2014FB06D9774E8EEAF4.
Cohen, Bernard C. 1963. The Press and Foreign Policy. Princeton, NJ: Princeton University Press.https://api.pageplace.de/preview/DT0400.9781400878611_A26057994/preview-9781400878611_A26057994.pdf.
Cole, Matthew. 2026. “The Art of the Deal: Jared Kushner’s Hacked Phone Revealed His Secret Negotiations — Including More Than $700 Million in Transfers.” Vanity Fair, 22 oktyabr 2026. https://www.vanityfair.com/story/jared-kushner-hacked-phone-secret-negotiations.
Colistra, Rita. 2012. “Shaping and Cutting the Media Agenda: Television Reporters’ Perceptions of Agenda- and Frame-Building and Agenda-Cutting Influences.” Journalism & Mass Communication Quarterly 89 (1): 85–102.https://www.researchgate.net/publication/254117898_Shaping_and_Cutting_the_Media_Agenda_Television_Reporters'_Perceptions_of_Agenda-_and_Frame-Building_and_Agenda-Cutting_Influences.
Council of Europe. 2017. Analysis of Azerbaijani Legislation on Freedom of Expression. Strasbourg: Council of Europe.https://rm.coe.int/azerbaijan-analysis-of-legislation-on-freedom-of-expression-december-2/16808ae03d.
Denham, Bryan E. 2010. “Toward Conceptual Consistency in Studies of Agenda-Building Processes.” Mass Communication and Society 13 (4): 359–380.https://www.researchgate.net/publication/232841644_Toward_Conceptual_Consistency_in_Studies_of_Agenda-Building_Processes_A_Scholarly_Review.
Entman, Robert M. 1993. “Framing: Toward Clarification of a Fractured Paradigm.” Journal of Communication 43 (4):51–58. https://onlinelibrary.wiley.com/doi/abs/10.1111/j.1460-2466.1993.tb01304.x.
Eurasianet. 2021. “Azerbaijan’s Pro-Government Media: Just Following Orders.” Eurasianet, 20 dekabr 2021.https://eurasianet.org/azerbaijans-pro-government-media-just-following-orders.
European Parliament. 2024. European Parliament Resolution of 25 April 2024 on Azerbaijan, Notably the Repression of Civil Society and the Cases of Dr Gubad Ibadoghlu and Ilhamiz Guliyev (2024/2698(RSP)). Strasbourg: European Parliament, 25 aprel 2024. https://eur-lex.europa.eu/eli/C/2025/3706/oj/eng.
Freedom House. 2016. Freedom on the Net 2016: Azerbaijan. Washington, DC: Freedom House.https://freedomhouse.org/country/azerbaijan/freedom-net/2016.
Freedom House. 2021. Freedom on the Net 2021: Azerbaijan. Washington, DC: Freedom House.https://freedomhouse.org/country/azerbaijan/freedom-net/2021.
Gandy, Oscar H., Jr. 1982. Beyond Agenda Setting: Information Subsidies and Public Policy. Norwood, NJ: Ablex Publishing Corporation. https://archive.org/details/beyondagendasett00osca.
Gramsci, Antonio. 1971. Selections from the Prison Notebooks. Redaktə və tərcümə edənlər Quintin Hoare və Geoffrey Nowell Smith. London: Lawrence and Wishart.https://ia600506.us.archive.org/19/items/AntonioGramsciSelectionsFromThePrisonNotebooks/Antonio-Gramsci-Selections-from-the-Prison-Notebooks.pdf.
Guo, Lei, Hong Tien Vu, və Maxwell McCombs. 2012. “An Expanded Perspective on Agenda-Setting Effects: Exploring the Third Level of Agenda Setting.” Revista de Comunicación 11 (1): 51–68.https://www.researchgate.net/publication/303199053_An_expanded_perspective_on_agenda-setting_effects_Exploring_third_level_agenda_setting.
Guriev, Sergei, və Daniel Treisman. 2019. “Informational Autocrats.” Journal of Economic Perspectives 33 (4): 100–127.https://www.aeaweb.org/articles?id=10.1257/jep.33.4.100.
Hall, Stuart, Chas Critcher, Tony Jefferson, John Clarke, və Brian Roberts. 1978. Policing the Crisis: Mugging, the State, and Law and Order. London: Macmillan. https://sociologytwynham.com/wp-content/uploads/2014/10/policing-the-crisis.pdf.
Hallin, Daniel C., və Paolo Mancini. 2004. Comparing Media Systems: Three Models of Media and Politics. Cambridge:Cambridge University Press. https://www.cambridge.org/core/books/comparing-media-systems/B7A12371782B7A1D62BA1A72C1395E43.
Herman, Edward S., və Noam Chomsky. 1988. Manufacturing Consent: The Political Economy of the Mass Media. New York: Pantheon Books. https://files.libcom.org/files/2022-04/manufacturing_consent.pdf.
Human Rights Watch. 2020. “Azerbaijan.” World Report 2020: Events of 2019 içində, 67–73. New York: Human Rights Watch. https://www.hrw.org/world-report/2020/country-chapters/azerbaijan.
Human Rights Watch. 2022. “Azerbaijan.” World Report 2022: Events of 2021 içində. New York: Human Rights Watch.https://www.hrw.org/world-report/2022/country-chapters/azerbaijan.
Human Rights Watch. 2024. Azerbaijan: Escalating Crackdown on Critics and Civil Society. New York: Human Rights Watch, 8 oktyabr 2024. https://www.hrw.org/report/2024/10/08/we-try-stay-invisible/azerbaijans-escalating-crackdown-critics-and-civil-society.
Human Rights Watch. 2025. “Azerbaijan.” World Report 2025: Events of 2024 içində. New York: Human Rights Watch.https://www.hrw.org/world-report/2025/country-chapters/azerbaijan.
Human Rights Watch. 2026. “Azerbaijan.” World Report 2026: Events of 2025 içində. New York: Human Rights Watch.https://www.hrw.org/world-report/2026/country-chapters/azerbaijan.
IRFS (Institute for Reporters’ Freedom and Safety). 2008. Media Coverage of the 15 October Presidential Election in Azerbaijan: Final Report. Bakı: IRFS. https://www.irfs.org/news-feed/media-coverage-of-the-15-october-presidential-election-in-azerbaijan/.
Iyengar, Shanto, və Donald R. Kinder. 1987. News That Matters: Television and American Opinion. Chicago: University of Chicago Press. https://www.uvm.edu/~dguber/POLS293/articles/iyengar.pdf.
JAMnews. 2022. “Cost of Bread Up Again in Azerbaijan, Opposition Proposes Reduction of VAT.” JAMnews, 19 avqust 2022. https://jam-news.net/cost-of-bread-in-azerbaijan-opposition-proposes-reduction-vat/.
JAMnews. 2026a. “AZAL qəzası ilə bağlı razılaşma: Azərbaycan günahkarların cəzalandırılması tələbindən vaz keçib.” JAMnews, 16 aprel 2026. https://jam-news.net/az/azal-q%C9%99zasi-razilasmasi/.
JAMnews. 2026b. “Trampın kürəkəninin gizli maliyyə əlaqələri: Azərbaycan bankından 750 milyon dollar köçürülüb.” JAMnews, 23 oktyabr 2026. https://jam-news.net/az/kusnerin-az%c9%99rbaycan-banki-il%c9%99-%c9%99laq%c9%99l%c9%99ri/.
King, Gary, Jennifer Pan, və Margaret E. Roberts. 2017. “How the Chinese Government Fabricates Social Media Posts for Strategic Distraction, Not Engaged Argument.” American Political Science Review 111 (3): 484–501.https://gking.harvard.edu/50c/.
Kucera, Joshua. 2023. “Amid Tension Over Nagorno-Karabakh, Azerbaijan Wages a Media War on France.” Radio Free Europe/Radio Liberty (RFE/RL), 16 iyul 2023. https://www.rferl.org/a/azerbaijan-tensions-nagorno-karabakh-media-france/32505740.html.
Lang, Gladys Engel, və Kurt Lang. 1983. The Battle for Public Opinion: The President, the Press, and the Polls During Watergate. New York: Columbia University Press. https://www.cambridge.org/core/journals/american-political-science-review/article/abs/battle-for-public-opinion-the-president-the-press-and-the-polls-during-watergate-by-gladys-engel-lang-and-kurt-lang-new-york-columbia-university-press-1983-pp-xiv-353-3200-cloth-1250-paper/BA160DA325072241F7D4BA1FE76E3671.
Levitsky, Steven, və Lucan A. Way. 2002. “The Rise of Competitive Authoritarianism.” Journal of Democracy 13 (2):51–65. https://www.journalofdemocracy.org/articles/elections-without-democracy-the-rise-of-competitive-authoritarianism/.
Levitsky, Steven, və Lucan A. Way. 2010. Competitive Authoritarianism: Hybrid Regimes After the Cold War.Cambridge: Cambridge University Press. https://www.cambridge.org/core/books/competitive-authoritarianism/20A51BE2EBAB59B8AAEFD91B8FA3C9D6.
Lippmann, Walter. 1922. Public Opinion. New York: Harcourt, Brace and Company.https://archive.org/details/publicopinionhar0000walt/page/n7/mode/2up.
Macagno, Fabrizio, və Douglas Walton. 2014. Emotive Language in Argumentation. Cambridge: Cambridge University Press. https://www.cambridge.org/core/books/emotive-language-in-argumentation/FDEEE4E07871A4CBB355D7C5D4943C8A.
Marx, Karl, və Friedrich Engels. 1970. The German Ideology. Redaktə edən C. J. Arthur. New York: International Publishers. (Orijinal nəşr 1846). https://www.marxists.org/archive/marx/works/1845/german-ideology/ch01b.htm.
McCombs, Maxwell E., və Donald L. Shaw. 1972. “The Agenda-Setting Function of Mass Media.” Public Opinion Quarterly 36 (2): 176–187. https://doi.org/10.1086/267990.
MEDİA (Medianın İnkişafı Agentliyi). 2022. Azərbaycan Respublikasının Medianın İnkişafı Agentliyi tərəfindən çap mediası subyektlərinin inkişafı, iqtisadi müstəqilliyinin gücləndirilməsi, fəaliyyətinin təkmilləşdirilməsi, habelə dövlət və cəmiyyət üçün əhəmiyyət kəsb edən layihələrin həyata keçirilməsi məqsədilə təşkil edilən müsabiqənin Qaydaları. Bakı:MEDİA. https://media.gov.az/uploads/2025/11/cap-mediasi-musabiqe-qaydalari.pdf.
Meydan TV. 2026. “Hicaba görə həbs olunan valideyn Meydan TV-yə danışdı.” Meydan TV, 19 oktyabr 2026.https://www.meydan.tv/az/article/hicaba-gor%c9%99-h%c9%99bs-olunan-valideyn-meydan-tv-y%c9%99-danisdi/.
Moon, Ruth. 2023. “Preparing to Publish: How Journalists Negotiate Content Restrictions in Semi-Authoritarian States.” International Communication Gazette 85 (2): 120–137. https://repository.lsu.edu/manship_pubs/178/.
NetBlocks. 2020. “Social Media Restricted in Azerbaijan Amid Clashes with Armenia over Nagorno-Karabakh.” NetBlocks, 27 sentyabr 2020. https://netblocks.org/reports/social-media-restricted-in-azerbaijan-amid-clashes-with-armenia-over-nagorno-karabakh-pA5LMj87.
OC Media. 2020a. “Anti-War Activist Detained by Azerbaijani Security Service.” OC Media, 28 sentyabr 2020.https://oc-media.org/anti-war-activist-detained-by-azerbaijani-security-service/.
OC Media. 2020b. “Azerbaijani Peace Activists Called for Questioning.” OC Media, 13 oktyabr 2020. https://oc-media.org/azerbaijani-peace-activists-called-for-questioning/.
OC Media. 2024. “Azerbaijani Peace Activist Bahruz Samadov Detained for ‘Treason’.” OC Media, 22 avqust 2024.https://oc-media.org/azerbaijani-researcher-bahruz-samadov-sentenced-to-15-years-on-charges-of-treason/.
OSCE/ODIHR. 2006. Republic of Azerbaijan, Parliamentary Elections, 6 November 2005: OSCE/ODIHR Election Observation Mission Final Report. Warsaw: OSCE/ODIHR. https://odihr.osce.org/odihr/elections/azerbaijan/17945.
OSCE/ODIHR. 2011. Republic of Azerbaijan, Parliamentary Elections, 7 November 2010: OSCE/ODIHR Election Observation Mission Final Report. Warsaw: OSCE/ODIHR. https://odihr.osce.org/odihr/elections/azerbaijan/75073.
OSCE/ODIHR. 2013. Republic of Azerbaijan, Presidential Election, 9 October 2013: OSCE/ODIHR Election Observation Mission Final Report. Warsaw: OSCE/ODIHR. https://www.osce.org/institutions/110015.
OSCE/ODIHR. 2018. Republic of Azerbaijan, Early Presidential Election, 11 April 2018: OSCE/ODIHR Election Observation Mission Final Report. Warsaw: OSCE/ODIHR. https://odihr.osce.org/odihr/elections/azerbaijan/388583.
OSCE/ODIHR. 2024. Republic of Azerbaijan, Early Presidential Election, 7 February 2024: Statement of Preliminary Findings and Conclusions. Bakı: OSCE/ODIHR. https://odihr.osce.org/odihr/elections/azerbaijan/562473.
OSCE/ODIHR. 2025. Republic of Azerbaijan, Early Presidential Election, 7 February 2024: OSCE/ODIHR Election Observation Mission Final Report. Warsaw: OSCE/ODIHR. https://odihr.osce.org/odihr/elections/azerbaijan/586800.
Pearce, Katy E., və Sarah Kendzior. 2012. “Networked Authoritarianism and Social Media in Azerbaijan.” Journal of Communication 62 (2): 283–298. https://academic.oup.com/joc/article-abstract/62/2/283/4085803.
Poladova, Ulviyya. 2026. “Vanity Fair Publishes Claims Linking Kushner to Secret Gulf Bank Accounts.” AzerNews, 23 oktyabr 2026. https://www.azernews.az/region/266066.html.
Qafqazinfo. 2026. “Trampın kürəkəninin hesabına — Azərbaycandan milyonlar köçürülüb?” Qafqazinfo.az, 23 oktyabr 2026. https://qafqazinfo.az/news/detail/trampin-kurekeninin-hesabina-azerbaycandan-milyonlar-kocurulub-526009.
QueeRadar. 2025. “What 2024 Told Us About Queer Representation in Caucasus?” QueeRadar, 21 iyul 2025.https://queeradar.com/en/what-2024-told-us-about-queer-representation-in-caucasus/.
Radio Free Europe/Radio Liberty (RFE/RL). 2024. “Anger Toward Russia Grows After Deadly Azerbaijani Plane Crash.” RFE/RL, 31 dekabr 2024. https://www.rferl.org/a/azerbaijan-russia-plane-anger-crash-putin-aliyev/33259203.html.
Reporters Without Borders (RSF). 2008. “Azerbaijan: Monitoring Shows State Media Failed to Cover Election Campaign Properly.” Reporters Without Borders, 16 oktyabr 2008. https://rsf.org/en/monitoring-shows-presidents-rivals-and-political-debate-missing-medias-electoral-coverage.
Reporters Without Borders (RSF). 2020. “Azerbaijani Reporter Jailed for 30 Days over Coronavirus Reporting.” Reporters Without Borders, 22 aprel 2020. https://rsf.org/en/azerbaijani-reporter-jailed-30-days-over-coronavirus-reporting.
Roberts, Margaret E. 2018. Censored: Distraction and Diversion Inside China's Great Firewall. Princeton, NJ: Princeton University Press. https://press.princeton.edu/books/hardcover/9780691178868/censored.
Rogers, Everett M., və James W. Dearing. 1988. “Agenda-Setting Research: Where Has It Been, Where Is It Going?” Communication Yearbook 11 içində, redaktə edən James A. Anderson, 555–594. Newbury Park, CA: Sage Publications.https://www.researchgate.net/publication/263809220_Agenda-Setting_Research_Where_Has_It_Been_Where_Is_It_Going.
Rozenas, Arturas, və Denis Stukal. 2019. “How Autocrats Manipulate Economic News: Evidence from Russia's State-Controlled Television.” The Journal of Politics 81 (3): 982–996.https://www.journals.uchicago.edu/doi/abs/10.1086/703208.
Schedler, Andreas. 2002. “The Menu of Manipulation.” Journal of Democracy 13 (2): 36–50.https://www.journalofdemocracy.org/articles/elections-without-democracy-the-menu-of-manipulation/.
Schedler, Andreas. 2013. The Politics of Uncertainty: Sustaining and Subverting Electoral Authoritarianism. Oxford:Oxford University Press. https://global.oup.com/academic/product/the-politics-of-uncertainty-9780199680320?cc=no&lang=en&.
Scheufele, Dietram A., və David Tewksbury. 2007. “Framing, Agenda Setting, and Priming: The Evolution of Three Media Effects Models.” Journal of Communication 57 (1): 9–20. https://onlinelibrary.wiley.com/doi/abs/10.1111/j.0021-9916.2007.00326.x.
Shoemaker, Pamela J., və Timothy P. Vos. 2009. Gatekeeping Theory. New York: Routledge.https://www.taylorfrancis.com/books/mono/10.4324/9780203931653/gatekeeping-theory-timothy-vos-pamela-shoemaker.
Tarif Şurası. 2025. “Bir sıra kommunal xidmətlər və dərman vasitələri üzrə qiymətlər müəyyənləşdirilib.” Azərbaycan Respublikasının Tarif (qiymət) Şurası, 2 yanvar 2025. https://tariff.gov.az/post/bir-sira-kommunal-xidmetler-ve-derman-vasiteleri-uzre-qiymetler-mueyyenlesdirilib.
TASS. 2024. “In Brief: What Is Known About Passenger Plane Crash in Kazakhstan.” TASS, 25 dekabr 2024.https://tass.com/emergencies/1892885.
Terzyan, Aram. 2020. “Sustaining Power Through External Threats: The Power of Enemy Images in Russia and Azerbaijan.” Journal of Liberty and International Affairs 6 (2): 19–32.
Toplum TV. 2026. “İnflunserlərin Alyona Əliyeva kampaniyası: Dəstək yoxsa ‘tapşırıq’?” Toplum TV, 18 fevral 2026.https://toplummedia.tv/multimedia/pinflunserlerin-alyona-eliyeva-kampaniyasi-destek-yoxsa-ldquotapsiriqrdquop.
Trend İnformasiya Agentliyi. 2026. “Məktəblərdə vahid geyim qaydaları: dünyəvi təhsil, dövlətçilik və milli maraqlar.” Trend.az, 12 oktyabr 2026. https://az.trend.az/azerbaijan/politics/4233852.html.
Turk, Judy VanSlyke, və Bob L. Franklin. 1987. “Information Subsidies: Agenda-Setting Resources.” Public Relations Review 13 (2): 29–41. https://eric.ed.gov/?id=EJ365938.
Türkustan. 2024. “Bəhram yenə ‘kəndli-şəhərli’ söhbəti saldı, qalmaqal qopdu: ‘Qaşınır...’.” Türkustan.az, 1 may 2024.https://www.turkustan.az/news/daily/81275.
Venice Commission, və Directorate General of Human Rights and Rule of Law (DGI). 2022. Azerbaijan – Joint Opinion of the Venice Commission and the Directorate General of Human Rights and Rule of Law (DGI) of the Council of Europe on the Law on Media (Opinion No. 1078/2022, CDL-AD(2022)009). Strasbourg: Council of Europe.https://www.coe.int/en/web/venice-commission/-/opinion-1078.
Vu, Hong Tien, Lei Guo, və Maxwell E. McCombs. 2014. “Exploring ‘The World Outside and the Pictures in Our Heads’: A Network Agenda-Setting Study.” Journalism & Mass Communication Quarterly 91 (4): 669–686.https://doi.org/10.1177/1077699014550090.
Walton, Douglas. 2003. Relevance in Argumentation. Mahwah, NJ: Lawrence Erlbaum Associates.https://www.taylorfrancis.com/books/mono/10.4324/9781410609441/relevance-argumentation-douglas-walton.
Xalq qəzeti. 2025. “Audiovizual Şura ötən il açıq yayımlanan ümumölkə yerüstü televiziya proqramlarının janr üzrə statistikasını təhlil edib.” Xalq qəzeti, 5 fevral 2025. https://xalqqazeti.az/az/sosial-heyat/213405-audiovizual-sura-oten-aciq-yayimlanan.
Yeniçağ. 2020. “KİVDF qəzetlərin maliyyələşməsi ilə bağlı müsabiqə elan etdi — ŞƏRTLƏR.” Yeniçağ.az, 2020.https://yenicag.az/kivdf-qezetlerin-maliyyelesmesi-ile-bagli-musabiqe-elan-etdi-sertler.