(Статья подготовлена аналитической группой «Khar Center» в рамках исследований азербайджанского авторитаризма)
Введение
В последние годы правительство Азербайджана пытается представить себя не только как богатую ископаемым топливом страну, обогащающуюся за счет экспорта нефти и газа, но и как ответственного и современного актора, участвующего в дискуссиях о глобальном климатическом кризисе и поддерживающего переход к зеленой энергии. Ильхам Алиев выразил этот подход в своем выступлении на открытии Бакинской энергетической недели в начале июня следующими словами: «Благодаря нашим запасам природного газа, которых хватит как минимум на 100 лет не только для нас, но и для наших клиентов, нам, по сути, не нужен никакой другой источник производства электроэнергии. Но наша ответственность побуждает нас инвестировать в возобновляемую энергию» (President.az, 2026).
Правительство Азербайджана подчеркивает этот имидж ответственного и современного актора, стремясь к проведению и добиваясь успеха в организации Климатического саммита ООН (COP-29), впервые проводимого в постсоветской стране, объявляя Карабах и Восточный Зангезур «зоной зеленой энергии», создавая структуру «Green» внутри компании по добыче ископаемого топлива SOCAR и, наконец, говоря об амбициозных проектах, таких как передача зеленой энергии из Каспия в Европу.
Однако реальность, скрывающаяся за этим имиджем, совершенно иная — политико-экономическая модель Азербайджана полностью основана на нефтегазовой гегемонии. Эта гегемония существует не только во внутренней политике, но и составляет основу внешней политики Азербайджана. Особенно в последние годы, на фоне глобальных энергетических потрясений, границы нефтегазового торга Азербайджана еще больше расширились, а его стоимость возросла. Углеводородные ресурсы являются для правительства Азербайджана как источником экономического дохода, так и щитом внутренней безопасности, а также инструментом международной легитимности и маневрирования. В связи с этим намерение азербайджанских властей заключается не столько в том, чтобы соответствовать требованиям и ответственности современной эпохи, таким как зеленая энергия, зеленая зона, чистый климат, сколько в том, чтобы, создав такую видимость, обеспечить дополнительный уровень поддержки гегемонии ископаемого топлива. Ильхам Алиев этого и не скрывает — согласно его «реалистичному» подходу, зеленая энергия является не альтернативой, а дополнением к экспорту нефти и газа (President.az, 2026).
То есть правительство Азербайджана не держит «зеленую» тему в своей повестке дня как средство снижения зависимости от нефти и газа; наоборот, оно рассматривает ее как защитный механизм своей основанной на нефти и газе авторитарной модели.
В этой статье «Khar Center» рассматривает иллюзии зеленой автократии азербайджанского правительства. Отсюда вытекает и главный вопрос анализа: как азербайджанские власти защищают и релегитимизируют свою нефтегазовую гегемонию с помощью «зеленых» проектов, крупных экологических мероприятий, климатической дипломатии и инвестиций в возобновляемые источники энергии? Или же можно сформулировать вопрос иначе: как риторика «зеленого перехода» правительства Ильхама Алиева служит продолжению авторитарного правления, распределения ресурсов и углеводородной зависимости?
Что подразумевает зеленая автократия?
В этой статье термин «зеленая автократия» используется в качестве аналитической основы в азербайджанском контексте для таких концепций, как авторитарное экологическое управление, эко-авторитаризм, спектакль устойчивости (sustainability spectacle), гринвошинг (зеленый камуфляж) и зеленый захват (green grabbing). В то же время это понятие охватывает не только ложь, манипуляции или контроль над сферой экологии. Речь идет о более широком механизме, при котором авторитарная власть использует трендовые темы, такие как экология, зеленая энергия и глобальный климатический кризис, для укрепления своей модели управления, увеличивая эксплуатацию ресурсов и углеводородную зависимость за зеленой витриной и получая дополнительный щит международной легитимности для своей власти. Таким образом, в этом смысле «зеленая автократия» — это присвоение и эксплуатация авторитарным правительством экологии, зеленой энергии и климатических тем. Это понятие объединяет в себе несколько направлений.
Одним из элементов зеленой автократии является авторитарное экологическое управление (authoritarian environmentalism). По мнению Брюса Гилли, анализировавшего концепцию авторитарного экологического управления на примере климатической политики Китая, эта модель предполагает неучастный (non-participatory) подход к разработке и реализации государственной политики в отношении серьезных экологических проблем. В этой модели государство объявляет о крупных экологических целях, программах и проектах, но при этом жестко ограничивает роль общественного обсуждения, местных сообществ, независимых СМИ, судов и гражданского общества в этом процессе. Именно фактор общественного участия является ключевым моментом, отличающим демократическое экологическое управление от авторитарного экологического управления: наличие этого участия является главным показателем первого, а его отсутствие — второго. Участие гражданина в этом процессе ограничивается соблюдением государственной политики; то есть гражданин не участвует в процессе принятия решений, он является лишь покорным исполнителем политики, объявленной авторитарным режимом (Gilley, 2012).
По мнению автора, авторитарное экологическое управление более эффективно в производстве политических действий (policy outputs), нежели политических результатов (policy outcomes). То есть авторитарные режимы стремятся создать на международной арене имидж «эффективного государства», быстро принимая решения и реализуя крупные проекты в короткие сроки, тогда как реальные результаты их не сильно интересуют (Gilley, 2012).
Сторонники экологического авторитаризма (eco-authoritarianism) выдвигают аргументы о том, что изменение климата, экологические катастрофы и глобальные проблемы окружающей среды не могут быть решены с помощью медленных и полных споров демократических механизмов; для этого более эффективны сильные (читай — авторитарные) государственные механизмы. Эко-авторитарный подход указывает на медленный, спорный и ограниченный правами механизм принятия решений в либерально-демократических режимах как на одно из главных препятствий для преодоления экологического кризиса. Защитники этой идеи отвергают центральное планирование, но все же выступают за наделение правительств полномочиями, не ограниченными гражданскими правами и демократическими процедурами. В этой модели зеленая автократия внешне не несет элементов открытой диктатуры; она подразумевает механизм контроля, украшенный такими понятиями, как эффективность, дееспособность государства, технократическое управление. Дэн Коби Шахар, критикующий эко-авторитаризм, обращает внимание на то, что освобождение правительств от демократических процедур и гражданских прав под предлогом экологического кризиса — это опасный путь. По мнению автора, ослабление общественного контроля порождает экологический авторитаризм, то есть экологическая политика может легко превратиться в новый механизм принуждения, нового распределения ресурсов и нового замалчивания (Shahar, 2015).
Другим элементом зеленой автократии является демонстрация экологической устойчивости. Сегодня экологическая устойчивость напрямую ассоциируется с модернизмом; чтобы претендовать на современность, государство или институты обязательно должны иметь данные «зеленой идентичности». То есть акторы и институты, желающие продемонстрировать свой современный статус в глобальном порядке, чувствуют себя обязанными демонстрировать приверженность экологической устойчивости для достижения своих материальных, политических и моральных целей (Koch, 2022). Это не всегда искренняя демонстрация преданности, особенно для нефтегазовых государств с авторитарным режимом. По мнению Натали Кох, наблюдающей за проектами экологической устойчивости на Аравийском полуострове, постнефтяные инициативы по озеленению используют именно спектакль устойчивости (sustainability spectacle) для создания позитивного нарратива о «современной» национальной идентичности. В этих государствах дискурс зеленой энергии часто подразумевает не отход от модели ископаемого топлива, а, наоборот, адаптацию этой модели к новым условиям под «зеленой» ширмой. Режимы, разбогатевшие за счет нефтяных доходов, позиционируют себя как акторов, готовых к постнефтяному будущему, современных и ответственных, реализуя зеленые проекты, показательные мероприятия и визуально эффектные инициативы в области устойчивого развития. Эти спектакли устойчивости, несомненно, включают гринвошинг (greenwashing), который выражает несоответствие между реальными экологическими показателями и экологической коммуникацией — или, если упростить, манипуляцию, с помощью которой государство пытается показать себя более «зеленым». Однако, по мнению автора, оценивать этот вопрос только как правительственный пиар и «гринвошинг» неверно. Потому что сцены экологической устойчивости для авторитарных режимов, обладающих нефтегазовыми ресурсами, — это вопрос как внутренней национальной гордости, так и международной репутации, привлечения инвестиций и политической легитимности (Koch, 2022). То есть оценка этих проектов лишь как лжи и манипуляции авторитарного режима не ведет к правильному выводу; необходимо учитывать, что зеленая повестка дня для нефтегазового государства является еще и инструментом легитимизации в новую эпоху. Поскольку спектакль экологической устойчивости отвлекает внимание от того факта, что страна все еще остается зависимой от нефти и газа и активно продвигает будущее, основанное на ресурсах. В подобных примерах то, что на самом деле подразумевает слово «устойчивость», остается неопределенным. Когда говорят «зеленая энергия», «зеленая зона», «устойчивое развитие», «умное село», «зеленый коридор», часто неясно, о каких конкретно экологических стандартах, механизмах общественного участия, сокращении выбросов и параметрах социальной справедливости идет речь. То есть показательный зеленый брендинг по своей сути часто является элитарным и антидемократичным (Koch, 2022).
Одним из глубоких слоев зеленой автократии — модели, в которой экологический дискурс полностью находится в руках правительства, — является зеленый захват или зеленое присвоение (green grabbing). Объясняя это понятие, Джеймс Фэрхед, Мелисса Лич и Ян Скунс подчеркивают, что «зеленые» цели иногда используются для оправдания присвоения земли, воды, лесов, энергии и других ресурсов в новой форме (Fairhead, Leach и Scoones, 2012). То есть «зеленость» проекта не делает его автоматически справедливым; напротив, в режимах, где отсутствует участие местных сообществ, а общественный контроль и контроль СМИ ограничены, он превращается в фактор социальной несправедливости, когда ресурсы переходят под контроль деловых кругов, близких к государству, или иностранных инвесторов. Это имеет большое значение, особенно при реализации крупных инфраструктурных и энергетических проектов. Потому что на первый взгляд солнечные и ветряные панели, гидроэнергетические проекты, зеленые зоны могут показаться современными, благоприятными для климата и полезными для общества проектами. Однако критический подход рассматривает природные ресурсы не просто как экономическое богатство; он также задается вопросами: кто контролирует доступ к этим ресурсам, как они добываются или используются, кто выигрывает от процесса, кто страдает, и как доходы и экологический ущерб распределяются между различными политическими акторами (Koch, 2024). В атмосфере, где нет ответов на эти вопросы и даже их озвучивание несет в себе опасность, зеленые проекты создают новый механизм ренты.
Стремление авторитарных режимов выглядеть «зелеными»
Приведенная выше теоретическая основа также дает нам основания утверждать, что интерес авторитарных режимов к зеленой повестке невозможно объяснить лишь через плоскую рамку — ракурс реагирования на экологические проблемы. Для них это скорее международный имидж, желание выглядеть современно, привлечение инвестиций, контроль над ресурсами и возможность нейтрализовать потенциальные социальные взрывы. Потому что тема экологии для авторитарных режимов означает как возможности, так и риски. Режим использует экологию как демонстрацию легитимности и модернизации, но экологические проблемы также несут опасность стать причиной общественного взрыва. По этой причине авторитарные режимы не отвергают экологию полностью; они принимают ее в управляемой, огосударствленной и деполитизированной форме. Интерес авторитарных лидеров к окружающей среде и природным ресурсам проистекает из заботы об обеспечении легитимности режима. Экологические вопросы создают возможности для режимов, ищущих международную легитимность; продвигая климатическую политику и проводя крупные экологические саммиты, они могут продемонстрировать свою экологическую надежность (Koch, 2024).
Одним из самых ярких примеров такого подхода являются Объединенные Арабские Эмираты. В ОАЭ, которые долгое время представляли собой модель государства-рантье, сформированную на доходах от нефти и газа, доходы от углеводородов распределялись среди граждан в виде различных социальных привилегий, субсидий и механизмов благосостояния, но политическое участие было ограничено. В монархиях Персидского залива это «соглашение о правлении» (ruling bargain — то есть соглашение об управлении, при котором политические права заменяются благами социального обеспечения) строится на доходах от ископаемого топлива. Однако вместе с ростом глобального климатического дискурса ОАЭ, учитывая репутационный риск того, что они являются страной ископаемого топлива, начали позиционировать себя как одного из пионеров «чистой энергии», «зеленых инноваций» и «постнефтяной современности» (Koch, 2022). Компания Abu Dhabi Future Energy Company (Masdar), созданная в 2006 году, является одним из важнейших примеров претензий ОАЭ на роль глобального зеленого актора и позиционируется как глобальная компания ОАЭ по возобновляемым источникам энергии (Masdar, официальный сайт). Такие инициативы, как солнечные парки, проекты экологических городов, EXPO-2020, COP-28, представляют собой спектакли экологической устойчивости, которые служат именно тому, чтобы нефтегазовая страна ОАЭ могла показать себя как современного, ответственного и готового к будущему актора (Koch, 2022).
Аналогичные предложения можно сформулировать и в отношении Казахстана. В этой стране доходы от природных ресурсов, таких как нефть, медь, уран и др., являются главной опорой как экономического развития, так и авторитарной легитимизации. Имидж современности, создаваемый за счет этих ресурсов на протяжении многих лет, уже теряет свою актуальность на международной платформе, диктуемой глобальным климатическим кризисом. По этой причине правительство Казахстана также перешло к риторике экологической устойчивости и зеленой экономики. Принятая в 2013 году «Концепция перехода к зеленой экономике до 2050 года», проведение в Астане в 2017 году выставки EXPO на тему «Энергия будущего», а также объявление амбициозных целей, таких как доведение доли возобновляемых источников энергии до 3 процентов к 2020 году, до 30 процентов к 2030 году и до 50 процентов к 2050 году (APEF, 2013), демонстрируют стремление Казахстана, страны ископаемого топлива, выглядеть современно и «чисто». С другой стороны, такие факты, как раскрытие тайны ядерных испытаний в Семипалатинске, долгое время скрывавшихся от общественности (CTBTO, 2011), трагедия Аральского моря (UNDP, 2025), серьезное загрязнение, вызванное нефтяной и горнодобывающей промышленностью (World Bank, 2023), показывают, что невозможно скрыть реальные экологические проблемы за зеленой витриной, которую пытается создать правительство.
Еще одним примером зеленой автократии является Турция. Турция не является классическим нефтегазовым государством-рантье, но за 24 года правления ПСР (AKP) экология превратилась в одну из ветвей популистско-авторитарного управления и один из основных элементов резкой политической поляризации. Если в предыдущие периоды в Турции озеленение было в большей степени связано с построением современного национального государства, то в период ПСР утверждение правительства «мы — настоящие сторонники экологии» сформировалось как ответ на экологические протесты. Позиционирование ПСР себя как «зеленых» — это не просто «гринвошинг», а более политический механизм: правительство берет язык экологии под свой контроль и представляет независимые экологические движения как фальшивые, политически мотивированные, открытые для иностранного влияния или опасные группы. Таким образом, посадка деревьев государством кодируется как «истинная экология», а протест граждан — как «нарушение общественного порядка», государство — как «истинный друг экологии», а экологи, граждане и СМИ — как «враги». Фраза Эрдогана «Я — настоящий защитник окружающей среды» против протестов вокруг ГЭС (гидроэлектростанций) в 2008 году является ключевой фразой этой линии (Kurtich, 2022).
Экологические вызовы, такие как протесты против открытия золотых рудников в Эгейском, Мраморном и Черноморском регионах, а также против строительства гидроэлектростанций во многих частях страны, существовали в Турции и в период до прихода к власти ПСР. Однако рост экологических проблем и несправедливости в эксплуатации ресурсов также усилил экологический активизм и мобилизацию в период правления ПСР. Начиная с событий в парке Гези в 2013 году, турецкое правительство выбрало весьма радикальную линию в области экологии в рамках своего все более авторитарного популизма. Чтобы обеспечить непрерывность своей власти, оно взяло экологическую политику под свою гегемонию и превратило ее в важный фронт. В этом контексте, в частности, был создан нарратив о том, что секуляристы, левые, прозападные сторонники и западные круги используют экологические мобилизации для свержения правительства ПСР, и экологические активисты стали восприниматься как враги (Özen, 2022).
То есть ПСР авторитарными методами превратила сферу, в которой она была слаба, в сферу, в которой она сильна: представляя экологический активизм как криминальную деятельность, враждебность к государству и даже как международное предательство, она позиционировала себя как величайшего друга экологии, крупнейшего защитника окружающей среды, и начала реализовывать крупные имиджевые проекты в этом направлении. Крупнейшим из них является проект «Ноль отходов», инициированный в 2017 году под патронажем жены Эрдогана Эмине Эрдоган. ПРООН (UNDP) в Турции присудила этому проекту награду «Sustainable Development Goals Action Award» в 2021 году (UNDP, 2021). Проведение COP-31, который состоится в ноябре этого года, также предоставит Анкаре возможность выступить в качестве важного актора в глобальной климатической дипломатии (UN, 2026). Другие «зеленые» шаги, такие как объявление 11 ноября Национальным днем посадки деревьев с кампанией «Дыхание в будущее» в 2019 году, «народные сады» (millet bahçeleri), представленные как один из самых символичных проектов ПСР, проект Karapınar YEKA-1, представленный как крупнейшая солнечная электростанция Турции и Европы, а также объявление цели чистого нуля выбросов углерода на 2053 год, также входят в число мероприятий по демонстрации современности и экологической устойчивости режима Эрдогана. Эта внешне аполитичная «зеленость» Эрдогана составляет основу крайне политической цели (криминализации низового экологического активизма) (Kurtich, 2022).
Приведенные выше примеры показывают, что «зеленый» энтузиазм авторитарных режимов не случаен, для них это сфера деятельности с конкретными политическими целями. В ОАЭ это работает как постнефтяная репутация; в Казахстане — как витрина современности, основанная на ресурсах; а в Турции — как механизм сокрытия экологических проблем авторитарными методами.
Углеводородная гегемония, скрывающаяся за зеленой витриной
На примере Азербайджана элементы, о которых мы упоминали в теоретической части, проявляются одновременно — это и авторитарное экологическое управление, и эко-авторитаризм, и гринвошинг, и спектакль экологической устойчивости для международного имиджа, и зеленый захват, и рента, и подавление внутренних экологических недовольств жесткими методами.
Прежде всего, не следует забывать, что основу политико-экономической модели Азербайджана составляет нефтегазовая гегемония. Ископаемое топливо является источником как внутренней «стабильности», безопасности, так и международной легитимности авторитарного режима Азербайджана. «Зеленая» повестка дня также служит потребностям модели авторитарного управления, основанной именно на углеводородных ресурсах. Правительство Азербайджана пытается сформировать имидж современного и экологического государства, которое не только экспортирует нефть и газ, но и участвует в дискуссиях о глобальном климатическом кризисе, поддерживает переход к зеленой энергии и создает коридоры возобновляемой энергии. Но даже делая это, оно не скрывает своего доминирующего стиля, опирающегося на ресурсы ископаемого топлива. Местом, где этот парадокс проявился наиболее отчетливо, стала Конференция ООН по изменению климата (COP-29), прошедшая в Баку в 2024 году. Проведение COP-29 в Баку было именно тем спектаклем экологической устойчивости и актом гринвошинга, которые мы подчеркивали в теоретической части, и служило рекламе официального Баку как инициатора перехода к зеленой энергии (Urgewald, 2026).
В то время как само желание государства-рантье, основанного на нефти и газе, казаться инициатором перехода к зеленой энергии уже является большим противоречием, представление президентом Азербайджана Ильхамом Алиевым ресурсов ископаемого топлива как «дара Божьего» и одновременное обвинение критиков вреда нефти и газа в клевете и шантаже (Reuters, 2024) еще больше усилили это противоречие.
То выступление Ильхама Алиева не было сиюминутной эмоциональной реакцией; напротив, оно было выражением взглядов правительства Азербайджана на нефть и газ. Послание Алиева о том, что «мир не может жить без ископаемого топлива», прозвучавшее на Бакинской энергетической неделе (1-3 июня 2026 года), еще раз подтвердило это (Azertag, 2026). И опять же, парадокс не ограничивался только риторикой Алиева; само мероприятие также содержало противоречивый синтез углубления сотрудничества в области углеводородов с одновременным переходом к зеленой энергии. На Энергетической неделе, в рамках которой прошли Каспийская выставка нефти и газа, Каспийская международная выставка чистой энергии и Бакинский энергетический форум, правительство Азербайджана одновременно говорило о будущем «зеленой энергии» и подчеркивало, что гегемония ископаемого топлива незаменима. Это очень четко показывает подход Баку к зеленому переходу. Для него зеленая энергия и чистая окружающая среда не являются альтернативой модели ископаемого топлива; наоборот, нефть означает национальное богатство, газ — энергетическую безопасность, а зеленая энергия — это оболочка современности и ответственного актора. В то же время эта оболочка имеет и другую функцию. Правительство Азербайджана увеличивает экспорт углеводородных ресурсов за счет проектов возобновляемой энергии, реализуемых совместно с международными партнерами. То есть оно планирует направить на экспорт внутренние газовые ресурсы, сэкономленные благодаря возобновляемым источникам энергии, и получить от этого дополнительный доход (Genin, 2023). Иными словами, функция зеленой оболочки на самом деле заключается в том, чтобы добавить силы гегемонии «национального богатства». Патрик Гейли, исследователь из международной экологической организации Global Witness, отмечает, что эти данные вызывают серьезные сомнения в экологической надежности Азербайджана: «Мы знаем, что часть электроэнергии, вырабатываемой на планируемых проектах солнечной и ветровой энергии, будет использоваться для питания нефтегазовой инфраструктуры Азербайджана. Использовать возобновляемую энергию для питания того, чему она должна составлять альтернативу, — это абсурд» (Wall Street Journal, 2024).
Даже начало BP коммерческой добычи не попутного газа на месторождении Азери-Чираг-Гюнешли во время Бакинской энергетической недели (Reuters, 2026 a) показывает, что для азербайджанского правительства зеленая повестка является лишь витринной темой, а приоритетом остаются нефть и газ. Информация о том, что BP берет на себя операторство на газовом месторождении Бабек (Reuters 2026b), планы TotalEnergies перейти ко второму этапу на газоконденсатном месторождении Абшерон и начать добычу в 2029 году (Reuters, 2026 c), а также такие важные события, как потребность Европы в газе и растущая роль SOCAR в энергетической дипломатии в этом контексте, также показывают неизменность значения ископаемого топлива для правительства Азербайджана.
Смещение газового фокуса Европы после российско-украинской войны повысило геополитическое значение Азербайджана. Азербайджан превратился из небольшого экспортера нефти и газа в серьезного регионального энергетического союзника, и эта все более укрепляющаяся линия является не только экономическим, но и серьезным политико-дипломатическим каналом. Используя именно этот статус союзника, азербайджанское правительство получило новые возможности для маневрирования в отношениях с Западом (Khar Center, 2026). В последнее время к этому добавился и зеленый ярлык. Азербайджан теперь преподносится не только как страна Южного газового коридора, но и как страна «коридора зеленой энергии», способная в будущем передавать зеленую электроэнергию из Каспия в Европу (Report.az, 2026).
Таким образом, на примере Азербайджана тема зеленой энергии выступает не как конец или альтернатива нефтегазовой гегемонии, а как ее поддержка.
Зеленая зона или новая сфера ренты?
Одной из главных тем зеленой повестки правительства Азербайджана является презентация освобожденных территорий — Карабаха и Восточного Зангезура — как «зоны зеленой энергии» (ЗЗЭ). Эта концепция, выдвинутая в 2021 году, предусматривает на освобожденных территориях производство электроэнергии из возобновляемых источников, меры по энергоэффективности, использование электромобилей, установку установок возобновляемой энергии (особенно солнечных панелей) на крышах зданий, а также использование светодиодных ламп на основе солнечной энергии для уличного и дорожного освещения, использование технологий возобновляемой энергии в тепло-, холодо- и горячем водоснабжении, применение технологий умного управления энергией и управление отходами в энергетических целях (AREA, официальный сайт). В 2022 году в Зону зеленой энергии был включен и Нахчыван. В рамках этого в Джебраиле начато строительство крупнейшей в Азербайджане солнечной электростанции, в Лачине (Гюлебирд) открыта гидроэлектростанция, обновлены станции Матагис-1 и Суговушан, на реке Араз построены две ГЭС (PISM, 2025).
Эта концепция и рекламируемые работы, несомненно, на первый взгляд создают впечатление весьма символического шага и модернизации освобожденных земель. Однако в то же время выбор властями именно освобожденных земель для этой концепции, представленной такими выражениями, как «зона зеленой энергии», «умное село», «умный город», «нулевые выбросы», «зеленые технологии», имеет целью «нейтрализацию» общественного контроля, возможных критических замечаний и вопросов ярлыком «национальной гордости». С помощью нарратива о победе и национальной гордости правительство заранее предотвращает вопросы о том, кому отдаются крупные проекты под названием зеленой зоны, как они управляются, как происходит распределение ресурсов, как распределяются прибыль и убытки. Эти нарративы позволяют легко перевести любую критику, сомнение или вопрос, касающиеся зеленой зоны, в рамки «выступления против национального вопроса».
Зеленая зона означает не просто создание где-то энергетической системы; речь идет также о перераспределении земли, воды, электричества, сельскохозяйственных, транспортных структур, жилых зон, будущих сфер экономической деятельности. Как происходит это распределение, кем оно осуществляется, в чью пользу и кому во вред, как решаются возникающие проблемы — правительство не заинтересовано отвечать на эти вопросы, и даже в том, чтобы эти вопросы вообще озвучивались.
Например, в 2023 году «Abzas Media» выявило связь сельскохозяйственных угодий на освобожденных территориях с высокопоставленными лицами и членами их семей, включая дочерей Ильхама Алиева. Расследование показало, что сельскохозяйственные земли в Карабахе были распределены между компаниями, принадлежащими дочерям президента Лейле и Арзу Алиевым, а также «Pasha Holding», принадлежащим семье вице-президента Мехрибан Алиевой, продовольственному монополисту «Azersun», близкому к правящей семье, и членам семей главы Службы государственной безопасности Али Нагиева и начальника Службы безопасности президента Бейляра Эйюбова. Согласно тому же расследованию, хотя турецкий партнер агропарка, созданного в «умном селе», заложенном в рамках Зоны зеленой энергии в селе Биринджи Агалы Зангилана, известен, имя его азербайджанского партнера держится в секрете (Abzas Media, 2023). Отметим, что другое расследование выявило, что владелец упомянутого агропарка, «Dost Tarım Parkı», также является зятем брата президента Турции (Abzas Media, 2024a).
Предыдущее расследование Информационного агентства Туран выявило связь большинства новых агропарков, создаваемых в Карабахе, с лицами, близкими к правительству. Согласно тому расследованию, на которое ссылается «Eurasianet», в целом владельцами как минимум 38 из 49 агропарков, созданных в Азербайджане с 2012 года, являются люди, близкие к правительству, а единственным оператором агропарков является «Pasha Holding», владеющий 9 агропарками, акционерами которого также являются две дочери Алиева (Eurasianet, 2021).
Кроме того, в 2024 году «Abzas Media» установило, что крупные тендеры, связанные с водой и мелиорацией в Карабахе, также были отданы иностранным и местным компаниям, близким к правительству Алиева, и в то же время эта близость сыграла роль в реализации этих проектов. Среди них упоминаются имена компании «Cengiz İnşaat», известной своей близостью к президенту Турции Реджепу Тайипу Эрдогану, а также компаний, принадлежащих Абдулкадиру Карагёзу, зятю брата Эрдогана (Abzas Media, 2024 a).
ООО Aqroman, незаконно вырубившее деревья в Шуше, также выиграло тендеры на 2 миллиона манатов, объявленные на снос старых зданий и вывоз мусора, именно благодаря своей близости к власти. Более того, не ограничившись этим, оно выиграло и другие тендеры в Карабахе. Эта компания, принадлежащая брату заместителя министра иностранных дел Ялчина Рафиева, работает вместе с «PMD Group», принадлежащей семье Ильхама Алиева (Abzas Media, 2024 b).
Существуют и другие серьезные факты, касающиеся семейных связей, стоящих за «зеленой» рекламой азербайджанского правительства. В 2024 году выяснилось, что в проекте бывшего зятя президента Эмина Агаларова «Sea Breeze» он получил подряд на 9 миллионов манатов для временного размещения участников, приезжающих на COP-29, методом закупки, без какого-либо тендера (Abzas Media, 2024c). А среди партнеров «зеленой зоны» COP вновь оказались очень знакомые имена — такие как «Pasha Holding», где мажоритарными акционерами являются дочери президента Лейла и Арзу Алиевы, а также «Azersun» и SOCAR, имеющие офшорные связи с сестрами Алиевыми (OCCRP, 2024). Обратив внимание на эти факты, «Transparency International» подчеркнула, что COP-29 предоставила этим компаниям маркетинговые возможности и платформу для представления «зеленой надежности» на мировой арене (Transparency International, 2024).
«Abzas Media» также обнаружило, что организация государственной конференции, связанной с COP-29 в Нахчыване, была поручена не через тендер, а методом закупки мебельной компании, зарегистрированной несколькими месяцами ранее, а владельцем этой компании является заведующий отделом в Министерстве цифрового развития и транспорта Нахчывана (Abzas Media, 2024 ç).
Эти факты показывают, что зеленая повестка является не чем иным, как деятельностью ради экономических интересов и репутации для правящей семьи и ее близких.
Репрессивная атака на низовые экологические требования
Азербайджанское правительство и соответствующие органы не ответили ни на одно из этих расследований и возникших вопросов. Точнее, они ответили — из-за этих и подобных расследований начиная с 2023 года начались репрессии против «Abzas Media» (а также других независимых СМИ, таких как Toplum TV, Meydan TV), которые продолжаются и сегодня.
Эти атаки не ограничились только медиа. Правительство Азербайджана, в точности как и на турецком примере, криминализировало все протесты «снизу», связанные с экологией. Правительство, принимающее крупнейшие в мире конференции по климату, говорящее о таких темах, как зеленая энергия, коридоры возобновляемой энергии на международных площадках, и демонстрирующее современность, придает криминальный оттенок низовым протестам и требованиям, связанным с водой, землей, отходами горнодобывающей промышленности и загрязнением.
Одним из самых ярких примеров этого являются события в Союдлу. В июне 2023 года протест жителей села Союдлу Гедабекского района против создания второго искусственного озера для хранения отходов золотого рудника был расценен государством чуть ли не как террористический акт. Жители села, проводившие мирную акцию протеста, заявляя о том, что даже существующее озеро загрязняет источники воды и почву и создает проблемы со здоровьем, столкнулись с серьезным насилием со стороны полиции. Когда факты применения слезоточивого газа, стрельбы резиновыми пулями и физического насилия по отношению к протестующим, в основном пожилым женщинам, распространились в интернете, о событиях в Союдлу узнала вся страна и мир. Однако это сопровождалось еще более жестоким поведением правительства — въезд и выезд из села были ограничены, десятки людей были арестованы, более 30 человек получили ранения, журналисты, снимавшие и распространявшие события, были избиты, выдворены из села, их телефоны были отобраны, им угрожали и бросали в тюрьмы (IPHR, 2023). Против троих задержанных на акции было возбуждено уголовное дело по обвинению в наркотиках. Житель села Джошгун Мусаев, подготовивший плакаты для акций протеста в Союдлу, был приговорен к 3 годам лишения свободы (Toplum TV, 2026). До сих пор есть люди, находящиеся в тюрьме по сфабрикованным обвинениям из-за событий в Союдлу — такие как журналистка Наргиз Абсаламова, приговоренная к 8 годам заключения (Amnesty International, 2024a), бывший депутат Назим Бейдемирли, арестованный и приговоренный к 8 годам за поддержку протестов (Eurasianet, 2024), Севиндж Вагифгызы и другие сотрудники «Abzas Media», которые разоблачали зеленую ложь правительства, включая инцидент в Союдлу, и поэтому все еще находятся в тюрьме... (Forbidden Stories, 2024).
Президент Ильхам Алиев, отреагировав на протесты в Союдлу 20 дней спустя, заявил, что поведение полиции, применившей насилие к мирным людям, было «достойным», и оправдал это насилие словами: «Пойдите посмотрите, сколько человек в год убивает американская полиция» (Toplum TV, 2026). Хотя золотой рудник временно приостановил свою работу после событий в Союдлу, в 2024 году она была возобновлена, а в августе того же года было также разрешено расширение искусственного озера отходов (OC Media, 2024). Несмотря на то, что с момента акции протеста прошло три года, полицейские посты по-прежнему остаются на всех въездах в село, а тех, кто приезжает в село, допрашивают и фотографируют их удостоверения личности (Toplum TV, 2026).
Событие в Союдлу приобрело символический смысл, поскольку привлекло больше внимания СМИ и международных организаций. Существуют и другие подобные факты. Например, за несколько месяцев до Союдлу, в марте 2023 года, крестьяне в Саатлинском районе, протестовавшие против нехватки воды, также столкнулись с жестокостью полиции. В Саатлы около 200 сельчан попытались перекрыть автомагистраль в знак протеста против нехватки воды в реках Кура и Араз, а полиция применила против протестующих слезоточивый газ и резиновые пули, и в этих событиях пострадали по меньшей мере 3 человека. Четыре резиновые пули попали в грудь 15-летнего подростка (Meydan TV, 2023).
События в Союдлу и Саатлы — это факт, который очень открыто показывает рабочий механизм зеленой автократии. Государство не признает права граждан, сообществ, медиа на высказывание в сфере экологии и оценивает любой протест в этом направлении в контексте проблемы безопасности. Подход азербайджанского правительства таков: «зеленые» проекты, объявленные государством, легитимны, в то время как экологические требования общества нелегитимны и, более того, представляют собой угрозу. Как арестованные и подвергшиеся репрессиям в обоих инцидентах, так и активисты, наказанные длительными тюремными сроками за выдвижение инициатив климатической справедливости накануне COP-29 (такие как правозащитник Анар Мамедли и экономист-журналист Фарид Мехрализаде) (Amnesty İnternational, 2024b, Climate Home News, 2024), являются жертвами «зеленой автократии» азербайджанского правительства.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Факты и данные в этой статье показывают, что зеленая повестка азербайджанского правительства подразумевает не реальную инициативу экологического перехода, а укрепление авторитарного управления, основанного на нефти и газе, адаптированного к новым глобальным трендам.
Для правительства Алиева зеленая энергия, зеленая зона, возобновляемая энергия, климатические проблемы, мероприятия международного значения, такие как COP-29, включение «зеленых тем» в Бакинскую энергетическую неделю необходимы для представления себя как современного, ответственного актора. С одной стороны, власть использует проекты зеленой энергии для международной репутации, а с другой стороны, заявляет, что эти проекты на самом деле будут играть роль инвестиций для дополнительного экспорта газа. И она не чувствует необходимости объяснять этот парадокс — потому что растущие энергетические потребности Европы превратили государство с авторитарным режимом, такое как Азербайджан, в одного из главных игроков, и это страхует режим Алиева от многих критических замечаний.
С другой стороны, повестка зеленой энергии — это дополнительная форма коррупции, растрат и присвоения для правящей семьи и ее окружения, витрина которой выглядит современной и чистой. Реализация зеленой зоны, проектов возобновляемой энергии или международных мероприятий, таких как COP-29, вдали от какого-либо общественного обсуждения, исключительно при участии и под контролем правящей семьи и ее близких, распределение почти всех тендеров между семьей и ее окружением, наказание требований прозрачности и подотчетности арестами и репрессиями, а также криминализация любых экологических требований и протестов снизу ясно показывают ту уродливую картину, скрывающуюся за этой современной и красивой витриной. Власть пытается скрыть эту картину с помощью солнечных панелей, умных сел, зеленых парков, ветряных станций, мероприятий международного уровня, но то, что очевидно, в проводнике не нуждается: для Азербайджана зеленая политика — это один из механизмов, еще больше углубляющих авторитаризм, основанный на нефти и газе.
Примечание: Статья, которую вы прочитали, изначально была написана на азербайджанском языке. Инструменты искусственного интеллекта использовались только при переводе.
Источники
President.az, 2026. “President Ilham Aliyev attended the opening ceremony of Baku Energy Week”. https://president.az/en/articles/view/72649
Gilley, Bruce, 2012. “Authoritarian Environmentalism and China’s Response to Climate Change”. https://www.researchgate.net/publication/254232695_Authoritarian_environmentalism_and_China
Shahar, Dan Coby, 2015. “Rejecting Eco-Authoritarianism, Again”. https://journals.sagepub.com/doi/abs/10.3197/096327114X13947900181996?download=true
Koch, Natalie, 2022. “Sustainability Spectacle and ‘Post-Oil’ Greening Initiatives”. https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/09644016.2022.2127481
Fairhead, James; Leach, Melissa; Scoones, Ian, 2012. “Green Grabbing: A New Appropriation of Nature?”. https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/03066150.2012.671770
Koch, Natalie, 2024. “Authoritarian Regimes and the Environment”. https://nataliekoch.com/wp-content/uploads/2024/06/KochAuthEnv_Web.pdf
Masdar, rəsmi səhifə. “About Masdar”. https://masdar.ae/en/our-company/about-masdar
APEF (Asia Pacific Energy Portal) 2013. “Concept for Transition of the Republic of Kazakhstan to Green Economy”. https://policy.asiapacificenergy.org/node/133
CTBTO, 2011, “20th Anniversary of the Closure of Semipalatinsk Test Site”, https://www.ctbto.org/news-and-events/news/20th-anniversary-closure-semipalatinsk-test-site
UNDP Kazakhstan, 2025. “The Woman and the Sea: A Journey Toward Revival and a Sustainable Future”. https://www.undp.org/kazakhstan/stories/woman-and-sea-journey-toward-revival-and-sustainable-future
World Bank, 2023. “Kazakhstan Mining Sector Diagnostic”. https://documents1.worldbank.org/curated/en/099081823001539573/pdf/P17674501063760b08b290a4ae6547845d.pdf
Kurtich, Ekin, 2022. “Criminalizing Environmental Activism in Turkey”. https://www.brandeis.edu/crown/publications/middle-east-briefs/pdfs/101-200/meb147.pdf
Özen, Hayriye, 2022. “Interpellating ‘the People’ Against Environmentalists: The Authoritarian Populist Response to Environmental Mobilizations in Turkey”. https://www.sciencedirect.com/science/article/abs/pii/S0962629822001093
UNDP Türkiye, 2021. “Zero Waste Project Receives UNDP Turkey’s First Global Goals Action Award”. https://www.undp.org/turkiye/press-releases/zero-waste-project-receives-undp-turkeys-first-global-goals-action-award
UN, 2026. “COP31”. https://unfccc.int/cop31
Urgewald, 2024. “COP29: New Report on SOCAR Highlights Azerbaijan’s Damning Fossil Fuel and Human Rights Record”. https://www.urgewald.org/en/medien/cop29-new-report-socar-highlights-azerbaijans-damning-fosil-fuel-and-human-rights-record
Reuters, 2024. “COP29: Pay Up or Face Climate-Led Disaster, Humanity Warns UN Chief”. https://www.reuters.com/business/environment/cop29-pay-up-or-face-climate-led-disaster-humanity-warns-un-chief-2024-11-12/
AZERTAC, 2026. “President: World Cannot Live Without Fossil Fuel”. https://azertag.az/en/xeber/president_world_cannot_live_without_fosil_fuel-4232275
Genin, Yulia, 2023. “Azerbaijan’s Green Energy Development Serves the Hydrocarbon Industry”. https://crudeaccountability.org/azerbaijans-green-energy-development-serves-the-hydrocarbon-industry/
Wall Street Journal, 2024, “At COP29, the Host Boasted About Its Renewable Energy Plans. They Just Happen to Be on Disputed Territory”, https://www.wsj.com/articles/at-cop29-the-host-boasted-about-its-renewable-energy-plans-they-just-happen-to-be-on-disputed-territory-62928d38
Reuters, 2026 a. “BP Starts Commercial Non-Associated Gas Production at Azerbaijan’s ACG Field”. https://www.reuters.com/business/energy/bp-starts-commercial-non-associated-gas-production-azerbaijans-acg-field-2026-06-01/
Reuters, 2026 b. “BP Set to Take Over Offshore Natural Gas Project in Azerbaijan, Sources Say”. https://www.reuters.com/business/energy/bp-set-take-over-offshore-natural-gas-project-azerbaijan-sources-say-2026-05-28/
Reuters, 2026 c. “TotalEnergies Plans to Start Phase Two Output at Azerbaijan’s Absheron Gas Field in 2029”, https://www.reuters.com/business/energy/totalenergies-plans-start-phase-two-output-azerbaijans-absheron-gas-field-2029-2026-03-16/
KHAR Center, 2026. “Dəyərlərin eroziyası, maraqların hegemoniyası: Qərbin yeni siyasəti və Azərbaycan avtoritarizmi”, https://kharcenter.com/arasdirmalar/deyerlerin-eroziyasi-maraqlarin-hegemoniyasi-qerbin-yeni-siyaseti-ve-azerbaycan-avtoritarizmi
Report.az, 2026. “Alparslan Bayraktar: Great Opportunities Exist for Implementing Green Energy Projects”. https://report.az/en/energy/alparslan-bayraktar-great-opportunities-exist-for-implementing-green-energy-projects
AREA, rəsmi səhifə. “Yaşıl enerji zonası”. https://area.gov.az/az/page/layiheler/yasil-enerji-zonasi/yasil
PISM, 2025. “Azerbaijan’s Challenges in the Reconstruction of Karabakh”. https://www.pism.pl/publications/azerbaijans-challenges-in-the-reconstruction-of-karabakh
Abzas Media, 2023. “President’s Family Members, Companies Close to Officials Sow Fields in Karabakh”. https://abzas.org/en/2023/12/presidents-family-members-co2446f7ba-c
Abzas Media, 2024a. “Investigation: ‘Re-occupiers’ of liberated water resources”. https://abzas.org/en/2024/1/investigation-re-occupiers95802605-f/
Eurasianet, 2021, “Azerbaijan Prepares for Karabakh Resettlement in ‘Smart Villages’”, https://eurasianet.org/azerbaijan-prepares-for-karabakh-resettlement-in-smart-villages
Abzas Media, 2024b. “Anti-korrupsiya təhsili alan nazir müavininin qardaşının şirkəti Qarabağda tenderlər qazanır”. https://abzas.org/az/2024/5/anti-korrupsiya-thsili-alan-ndb93468d-3
Abzas Media, 2024 c. “COP29 üçün prezidentin keçmiş kürəkəninə 9 milyon manatlıq iş verilib”. https://abzas.org/az/2024/7/cop29-ucun-prezidentin-kecmisbf344d89-5
OCCRP, 2024. “Official Partners of Azerbaijan’s COP29 Climate Summit Linked to Ruling Aliyev Family and Their Inner Circle”. https://www.occrp.org/en/project/know-your-host/official-partners-of-azerbaijans-cop29-climate-summit-linked-to-ruling-aliyev-family-and-their-inner-circle
Transparency International, 2024. “COP Co-Opted: How Corruption and Undue Influence Threaten Multilateral Climate Action”. https://files.transparencycdn.org/images/COP-CO-OPTED-How-Corruption-and-Undue-Influence-Threaten-Multilateral-Climate-Action_FINAL.pdf
Abzas Media, 2024 ç. “Naxçıvanda COP29-la bağlı dövlət konfransı tenderlə deyil, bir mənbədən satınalma ilə verilib”. https://abzas.org/az/2024/10/naxcvanda-cop29-la-bagl-dovl0b8cef46-4
IPHR, 2023. “Environmental Protest in Soyudlu, Azerbaijan”. https://iphronline.org/articles/environmental-protest-in-soyudlu-azerbaijan/
Amnesty International, 2024a. “Meet Nargiz Absalamova, a Journalist Arrested for Reporting on Protests in Azerbaijan”. https://www.amnesty.org/en/latest/campaigns/2024/11/meet-nargiz-absalamova-a-journalist-arrested-for-reporting-on-protests-in-azerbaijan/
Eurasianet, 2024. “Azerbaijan: Ex-MP Gets an Eight-Year Sentence for Voicing Support for Former Constituents”. https://eurasianet.org/azerbaijan-ex-mp-gets-an-eight-year-sentence-for-voicing-support-for-former-constituents
Toplum TV, 2026. Söyüdlü hadisələrindən 3 il keçir. Kənddə hələ də polis postları var, zavod isə işinə davam edir. https://www.facebook.com/share/v/1G6kHH5LHp/?mibextid=wwXIfr
Forbidden Stories, 2024. “From Azerbaijan to Smartphones: How Tainted Gold Ends Up in High-Tech Products”. https://forbiddenstories.org/from-azerbaijan-to-smartphones-how-tainted-gold-ends-up-in-high-tech-products/
OC Media, 2024. “Azerbaijani Government Greenlights Expansion of Soyudlu Acid Mine Drainage Lake”. https://oc-media.org/azerbaijani-government-greenlights-expansion-of-soyudlu-acid-mine-drainage-lake/
Meydan TV, 2023. “Police Violently Repress Saatli Residents Who Were Protesting Water Supply Cuts”. https://www.meydan.tv/en/article/police-violently-repress-saatli-residents-who-were-protesting-water-supply-cuts/
Amnesty International, 2024b. “Azerbaijan: Human Rights and Climate Justice Advocate Arrested Ahead of COP29”. https://www.amnesty.org/en/latest/news/2024/04/azerbaijan-human-rights-and-climate-justice-advocate-arrested-ahead-of-cop29/
Climate Home News, 2024. “How Azerbaijan Locked Up Climate and Social Justice Advocate Ahead of COP29”. https://www.climatechangenews.com/2024/11/04/how-azerbaijan-locked-up-climate-and-social-justice-advocate-ahead-of-cop29-prison
