(Статья подготовлена в рамках исследования KHAR Center «Авторитарные режимы и трансрегиональные механизмы влияния»)
Bведение
В начале июля Турция примет у себя весьма важное мероприятие — очередной саммит НАТО. Саммиты, на которых собираются лидеры стран-союзниц, традиционно проводятся в критические для НАТО моменты и не носят периодического характера. На этих саммитах принимаются политические и стратегически важные решения, такие как объявление новой политики альянса, приглашение новых членов в альянс, запуск крупных инициатив и укрепление партнерских отношений.
Такие шаги, как выдвижение предложений по развитию отношений со странами Центральной и Восточной Европы на саммите в Лондоне в 1990 году (впервые после холодной войны), разработка документа Стратегической концепции, определившего новое направление безопасности и впервые обнародованного в Риме в 1991 году, создание Совета североатлантического сотрудничества, первое приглашение бывших членов Варшавского договора — Чехии, Венгрии и Польши — в альянс на Мадридском и Парижском саммитах в 1997 году, установление партнерства с Россией и Украиной, изменение структуры военного командования НАТО на Пражском саммите в 2002 году, отражают поворотные моменты альянса. Главной темой шести саммитов (одного онлайн, одного внеочередного, четырех плановых), проведенных за последние 4 года, неизменно была Россия (NATO, 2026).
Анкарский саммит имеет огромное значение, поскольку он совпадает с периодом, когда трудно предсказать, чем закончится открытая война, которую ведет против Украины (а по сути, против Европы и коллективного Запада) Россия — самая серьезная угроза, с которой столкнулось НАТО со времен холодной войны. В то же время обостряются противоречия между двумя крыльями альянса — США и Европой. Этому важному мероприятию, которое пройдет в период, когда архитектура мировой безопасности сталкивается с множеством испытаний, теперь придется одновременно ответить на два взаимосвязанных вопроса:
Во-первых, сможет ли НАТО найти общий знаменатель в тех противоречиях, которые перешли в открытую плоскость и все более углубляются внутри самого альянса? Во-вторых, как альянс рассматривает Россию: просто как актора, проводящего политику оккупации в отношении Украины или пытающегося диктовать свои амбиции на постсоветском пространстве путем оккупации и войны, или же как долгосрочную и системную угрозу?
Историческое окно
В поисках ответов на главные вопросы анализа сначала необходимо обратить внимание на исторический фон этих двух взаимосвязанных проблем.
На самом деле правительства США с начала 2000-х годов поэтапно отходили от принципа многосторонности, то есть согласованных действий с союзниками. При Джордже Буше-младшем США сделали первые серьезные шаги в этом направлении: в 2001 году вышли из Договора о противоракетной обороне (ДПРО), осуществили операцию по вторжению в Ирак, а проект противоракетного щита, появившийся на повестке дня в 2007 году, на первом этапе готовили исключительно самостоятельно (Ceylan, 2026). Это не только создало противоречия среди союзников по НАТО, но и послужило предлогом для России. Частичный отказ от этой политики при Обаме и возвращение к традиционной политике многосторонности смягчили противоречия внутри альянса. Однако во время первого президентского срока Дональда Трампа эта тенденция снова развернулась вспять. Хотя в первое время заявления и поведение Трампа, представлявшего НАТО как устаревшую организацию, смягчались его командой, озвучивание мыслей о выходе США из альянса перед Брюссельским саммитом 2018 года привело к появлению новой трещины.
Ответ тогдашнего канцлера Германии Ангелы Меркель «Европа должна взять свою судьбу в свои руки» на направленную против НАТО риторику Трампа, формирование ЕС таких механизмов, как Постоянное структурированное сотрудничество (PESCO) и Скоординированный ежегодный обзор обороны (CARD) с целью более глубокого военного сотрудничества между государствами-членами в сфере обороны и безопасности, а также такие шаги, как создание Европейского оборонного фонда, показали, что эта трещина была глубже, чем казалось (Ceylan, 2026).
Продолжение и даже ускорение при Байдене процесса вывода войск из Афганистана и соглашения с талибами, начатого во время первого срока Трампа, также нанесло серьезный удар по авторитету и престижу НАТО. После фиаско в Афганистане Байден сместил центр тяжести внешней политики США в Индо-Тихоокеанский регион. Полномасштабное нападение России на Украину в 2022 году заставило изменить эту тенденцию. НАТО объединилось в вопросе поддержки Украины, и будущее европейской безопасности вновь стало главной темой повестки дня НАТО. Однако со вторым президентским сроком Трампа, начавшимся в начале 2025 года, все снова изменилось. Причем на этот раз с еще более опасной риторикой. Такие факты, как Стратегия национальной безопасности Трампа, оскорбительные высказывания официальных лиц США в адрес европейских союзников, заявления Вашингтона о готовности даже к военной оккупации Гренландии, увеличили число вопросов о будущем альянса, нанеся серьезный удар по вере европейских союзников в то, что США будут их защищать (Rumer, 2026).
Иллюзия партнерства или политическая слепота
Поведение правительств США, принявшее особенно открытую, грубую и несоразмерную форму в эпоху Трампа, и созданная этим поведением евроатлантическая напряженность, несомненно, радуют Россию. После холодной войны крах ее господства над Европой, а затем расширение НАТО и Европейского Союза на восток выглядели в глазах России дипломатическим и военным поражением. Независимо от того, читал ли это Запад так или иначе, для России это означало потерю стратегической глубины и места за столом великих держав, определяющих судьбу Европы. По этой причине Москва, в истории внешней политики которой нет примеров отказа от наследия конфликтов и демонстрации нового подхода к национальной безопасности, вновь прибегла к знакомому сценарию — даже борясь с внутренними кризисами на протяжении 1990-х годов, она не воздерживалась от агрессивного вмешательства в дела своих постсоветских соседей и разжигала несколько региональных войн. Потому что для России главным условием возвращения статуса великой державы является возрождение имперского влияния, и кремлевские лидеры этого не скрывают. С 1990-х годов главной целью политики России в Европе является возвращение «потерь» 1989 и 1991 годов. Эта цель была открыто и агрессивно продемонстрирована в риторике российских лидеров, их противодействии решению НАТО принять бывших членов Варшавского договора, а также в поворотной речи Путина на Мюнхенской конференции по безопасности в 2007 году (Rumer, 2026).
Однако западные страны долгие годы демонстрировали неспособность разгадать эту цель (Gressel, 2016). Хотя были десятки фактов, указывающих на обратное, западные круги долгие годы верили, что ожидание изменений от России — это реалистичный подход, и Москва мастерски использовала эту политическую слепоту.
После холодной войны на Западе преобладал подход по включению России в архитектуру европейской безопасности через контролируемые механизмы партнерства. В частности, администрация США, провозгласившая создание «более стабильной, безопасной и неделимой Европы» приоритетом внешней политики, считала, что Москва перестанет быть угрозой, если ее включить в механизмы НАТО. Эта мысль стала официальной политикой НАТО в 1997 году. В марте того же года в Хельсинки президент США Билл Клинтон и президент России Борис Ельцин договорились о создании отношений, основанных на сотрудничестве. Было подчеркнуто, что это соглашение составит основу постоянного и сильного партнерства между НАТО и Россией (State.gov, 1997). В мае того же года на Парижском саммите был подписан «Основополагающий акт» о взаимных отношениях, сотрудничестве и безопасности между НАТО и Россией. Этот документ, основанный на идее о том, что в евроатлантическом пространстве может быть создана всеобъемлющая система безопасности с участием России, предусматривал создание механизмов консультаций, сотрудничества, совместного принятия решений и совместных действий между НАТО и Россией (NATO, 1997).
На основе этого документа в 2002 году в Риме был создан Совет Россия-НАТО — этот орган задумывался как основная платформа для систематических консультаций, консенсуса, совместного принятия решений и действий между сторонами. НАТО представляло это как этап «нового качества в отношениях» (NATO, 2024).
Основные точки разрыва
Однако этот этап нового качества продлился не очень долго. На саммите НАТО в Бухаресте в 2008 году президент России Владимир Путин резко отреагировал на включение в итоговую декларацию заявления о том, что Украина и Грузия могут в будущем стать членами альянса. Путин заявил, что они будут рассматривать расширение НАТО как прямую угрозу. До этого Москва выступала против плана НАТО по размещению систем противовоздушной обороны в Европе (Guardian, 2008). Несмотря на готовность Запада предоставить гарантии того, что эти системы не направлены против России, напряженность сохранялась. Первый же разрыв в отношениях НАТО и России проявился с пятидневной войной в Грузии в 2008 году. Факт открытой военной агрессии против постсоветской страны и оккупации территории Грузии стал конкретным примером внешнеполитической безопасности России новой эпохи. После этой войны НАТО приостановило большую часть военного и политического сотрудничества с Россией. Переговоры в Совете Россия-НАТО были заморожены, а ответом России стала угроза прекратить военное сотрудничество с НАТО и полностью разорвать связи с альянсом (De Haas, 2009).
Грузинская война стала сигналом тревоги, в особенности для членов НАТО, вышедших из бывшей советской зоны влияния. Польша, Чехия и страны Балтии на фоне военной агрессии Москвы потребовали от НАТО серьезного пересмотра ресурсов коллективной обороны. Это событие также привело к возникновению серьезных вопросов, связанных со статьей 5 Североатлантического договора, предусматривающей коллективную оборону. В частности, страны Восточной Европы начали задаваться вопросом, не ограничится ли реакция альянса только политическими заявлениями в случае нападения России на члена НАТО. Фактом, оправдывающим эти сомнения, было то, что несмотря на разрыв и взаимные политические обвинения, возникшие после войны в Грузии, связи не были полностью разорваны. Сотрудничество между НАТО и Россией по Афганистану продолжилось и после грузинской войны, а в 2009 году был восстановлен формальный диалог в Совете Россия-НАТО (De Haas, 2009).
Стратегический разрыв
В Стратегической концепции 2010 года НАТО все еще подчеркивало стратегическое значение сотрудничества с Россией. В документе говорилось, что сотрудничество между НАТО и Россией способствует созданию зоны мира, стабильности и безопасности в евроатлантическом пространстве (NATO, 2010). То, что это было иллюзией, подтвердилось еще раз в начале 2014 года, когда Россия оккупировала Крымский регион Украины, территориальную целостность которой она гарантировала Будапештским меморандумом 1994 года (Harvard Kennedy School, 2020). С оккупацией Крыма и восточных территорий Украины отношения Россия-НАТО вступили в крупнейшую стадию кризиса со времен холодной войны (Klein, Major, 2015). Это событие, драматически ухудшившее отношения между Западом и Россией, усилило дискуссии о новой холодной войне; парадигма стратегического партнерства НАТО с Россией рухнула, однако линия сотрудничества не была полностью разрушена даже после 2014 года, координация по некоторым досье, таким как Иран, продолжалась (Alcaro, 2014).
Политический эксперт Густав Грессель в своей статье, написанной в 2016 году, подчеркивал, что после оккупации 2014 года НАТО вступило в опасное десятилетие, когда внутренняя нестабильность сочеталась со слабыми соседскими отношениями. Грессель объяснял это тем, что во внешней политике России будет усиливаться линия напряженности и милитаризма, и одним из его главных аргументов была именно неспособность Запада оценить намерения и риски Кремля (Gressel, 2016). Несмотря на то, что история подтвердила его правоту, в 2016 году сторонники позиции из анализа Гресселя все еще не были в большинстве в западных кругах. По этой причине даже оккупация Россией Крыма не привела к радикальному изменению стратегии в отношениях НАТО с Москвой. Последнее заседание Совета Россия-НАТО, собиравшегося 10 раз с 2016 по 2019 год, состоялось в январе 2022 года — всего за месяц до полномасштабного нападения на Украину. Между тем, перед этим заседанием Россия направила НАТО ультиматум, потребовав от альянса отказаться от военных позиций, сформированных после 1997 года, прекратить военную деятельность в Украине и других постсоветских странах, остановить расширение в целом, предоставить гарантии не размещать в Евразии оружие, способное ее поразить, без согласия России, а от США — вывезти свое ядерное оружие из Европы (Rumer, 2026), показав тем самым, что она отказывается даже от имитации диалога и партнерства.
После 2022 года: от партнерства к угрозе
Убеждение больше не рассматривать Россию как партнера превратилось в решение лишь в июне 2022 года на Мадридском саммите НАТО (NATO, 2024). Стратегическая концепция 2010 года, рассматривавшая Россию как стратегического партнера, 12 лет спустя в Мадриде была в корне изменена: Москва была признана самой серьезной и прямой угрозой безопасности союзников и миру в евроатлантическом регионе. В документе подчеркивалось, что война против Украины является продолжением модели агрессивного поведения Москвы по отношению к своим соседям и более широкому евроатлантическому сообществу, и что Россия пытается создать зоны влияния и сферы прямого контроля (NATO, 2022).
Члены альянса не ограничились лишь оценкой России как угрозы, но и перешли в режим реального кризиса. Силы реагирования НАТО (NATO Response Force - NRF), решение о создании которых было принято в 2002 году, получившие оперативную готовность в 2004 году и усиленные Объединенной оперативной группой повышенной готовности (VJTF) после оккупации Крыма в 2014 году, в 2022 году впервые получили задачу по коллективной обороне и сдерживанию.
Это стало одним из первых крупных военных шагов НАТО в режиме реального кризиса против российской угрозы. Кроме того, на Мадридском саммите союзники договорились о новой Модели вооруженных сил НАТО (NATO Force Model), которая заменит NRF в течение двух лет. Эта модель предусматривала создание заранее определенной базы сил с более высоким уровнем готовности в рамках конкретных планов обороны союзников (NATO, 2025a).
Самым важным шагом в военном планировании, предпринятым в этих рамках, стали Региональные планы обороны (Regional Defence Plans), принятые на Вильнюсском саммите в 2023 году. Практическое значение этого шага, представленного как самые всеобъемлющие и детальные планы коллективной обороны, принятые НАТО со времен холодной войны, заключалось в создании военно-оперативной базы, которая заранее определяла, как территория альянса будет защищаться по конкретным регионам от военной угрозы, создаваемой Россией, и асимметричных угроз, таких как терроризм. Один из этих планов охватывает Атлантику и Европейскую Арктику и подчиняется Командованию объединенных сил в Норфолке; второй охватывает Балтийский регион и Центральную Европу и подчиняется Командованию объединенных сил в Брюнсюме; третий охватывает регион Средиземного и Черного морей и подчиняется Командованию объединенных сил в Неаполе. Все три плана отличались от предыдущих поэтапных планов реагирования именно созданием этой заранее определенной военно-оперативной базы (Loorents, 2024).
Эти планы, основанные на Модели вооруженных сил НАТО (NATO Force Model), охватывают около 800 тысяч военнослужащих и предусматривают приведение 300 тысяч человек личного состава в состояние боеготовности в течение 30 дней. Для сравнения отметим, что предыдущая модель NRF предусматривала приведение 40 тысяч военнослужащих в состояние готовности в течение 15 дней. Это показывает, что НАТО действительно всерьез воспринимает российскую угрозу и перешло к планированию коллективной обороны в гораздо больших масштабах (Loorents, 2024).
Вопрос создания многонационального Штаба корпуса НАТО, вызвавший в последние месяцы дискуссии и споры в Турции, также является частью региональных планов, принятых на Вильнюсском саммите. В рамках этого плана Анкара в 2024 году предложила преобразовать 6-й армейский корпус в Адане в многонациональный Штаб корпуса НАТО (MNC-TUR). Штаб, который в настоящее время формируется, начнет активную деятельность в 2028 году (KHAR Center, 2026).
На Вильнюсском саммите, где российская угроза прочно закрепилась в военной повестке НАТО, вместо Комиссии НАТО-Украина был одновременно создан Совет НАТО-Украина. Это означало включение Украины в механизм политического диалога, консультаций и обсуждения кризисов с более высоким статусом. Хотя Киев заявлял, что самым правильным шагом против российской угрозы было бы предоставление Украине членства в НАТО, альянс не дал этому зеленый свет. Однако на Вашингтонском саммите в 2024 году НАТО приняло решение о прямом участии в координации военной поддержки Украины. С этой целью был создан механизм Помощи в сфере безопасности и тренировки для Украины (NATO Security Assistance and Training for Ukraine — NSATU) (NATO, 2025 b). Это решение, принятое в период усиления неопределенного поведения в политике США в отношении НАТО и Европы, также было расценено как шаг против риска прекращения военной помощи Украине после возможного возвращения Дональда Трампа (Reuters, 2024).
В 2023 году Россия сдвинула с места еще один из краеугольных камней архитектуры безопасности евроатлантического пространства — вышла из Договора об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ - CFE Treaty). Союзники по НАТО, подчеркнув, что это стало последним в череде шагов России, систематически подрывающих безопасность евроатлантического пространства, также решили приостановить действие договора (NATO, 2023). В то же время в 2024 году члены НАТО увеличили свои военные расходы, и общие военные расходы стран альянса достигли 55 процентов от мировых военных расходов. Это стало еще одним доказательством восприятия России как долгосрочной угрозы (SIPRI, 2025).
В ряд крупнейших политико-стратегических шагов против России следует также добавить принятие Швеции и Финляндии в члены НАТО. Поскольку это был открытый вызов России, использовавшей расширение НАТО в качестве предлога для вторжения в Украину — с членством Швеции и Финляндии география НАТО в Балтийском море и Северной Европе расширилась, граница с Россией значительно удлинилась, и Северная Европа полностью вошла в систему коллективной обороны альянса.
Таким образом, после 2022 года отношения НАТО и России в корне изменились. Политика, начавшаяся между 1997 и 2002 годами и нацеленная на включение России в архитектуру европейской безопасности в качестве партнера, безнадежно потерпела крах. Теперь Россия является для НАТО фактором долгосрочной, реальной и системной угрозы, главным объектом планов обороны и сдерживания.
Этап испытаний
Это пробуждение НАТО, произошедшее ценой гибели сотен тысяч людей в Украине, исчезновения целых городов, разрушения инфраструктуры и массовых травм, последствия которых будут длиться десятилетиями, является запоздалым, но, несомненно, важным поворотным моментом с точки зрения понимания российской угрозы. НАТО воспринимает Россию как долгосрочную, системную угрозу, готовит региональные планы обороны, поддерживает Украину, увеличивает расходы на оборону. Однако главный вопрос возникает именно здесь: можно ли прийти к однозначно оптимистичному выводу относительно практических результатов всех этих шагов с военной и политической точек зрения? Во-первых, позволят ли трещины внутри НАТО, в особенности противоречия между США и Европой, в значительной степени углубленные администрацией Трампа, эффективно противостоять России? Во-вторых, позволят ли технические возможности, военный потенциал, различные интересы стран-участниц и маневры балансирования между различными векторами (как в случае с Турцией) реализовать принятые стратегии и планы?
В настоящее время оборонительная позиция НАТО в значительной степени опирается на военную поддержку США с точки зрения возможностей разведки, наблюдения и целеуказания (ISR), стратегических перевозок, командования и управления (C2), а также расширенного сдерживания, обеспечиваемого ядерным зонтиком США. Учитывая все большее смещение фокуса США на Индо-Тихоокеанский регион, призывы к стратегической автономии в Европе и угрозы Трампа выйти из НАТО, эта ситуация делает серьезную оценку рисков для Европы неизбежной.
Способность НАТО к сдерживанию или быстрому реагированию на российскую агрессию ограничивают следующие факторы:
- Отсутствие в регионе достаточно крупных и боеготовых сил;
- Нехватка интегрированных систем противовоздушной и противоракетной обороны;
- Медлительность механизмов логистики и поддержки;
- Недостаток собственных механизмов стратегической мобильности, зависимость от воздушного и морского транспорта США;
- Зависимость от США в интегрированной деятельности по командованию и управлению, разведке, наблюдению и целеуказанию в регионе (Atlantic Council, 2025).
Хотя НАТО без США на бумаге и выглядит превосходящим в численном и технологическом отношении, оно слабо с точки зрения оперативных действий, логистики и подготовки личного состава для быстрого реагирования на возможные нападения Москвы в регионах, близких к границам России. Принятые стратегии и планы можно считать шагом вперед в плане устранения этой слабости, но пока они не на том уровне, чтобы решить проблему.
Аналитики на международных платформах уже давно ведут дискуссии об эффективности обороны НАТО против России в Европе без США. Отчет, подготовленный IISS в 2025 году, демонстрирует суровую реальность в цифрах. Согласно ему, если США сократят свою роль в НАТО, европейскому НАТО для защиты от России могут потребоваться дополнительные расходы и военно-промышленный потенциал на сумму около 1 триллиона долларов. Потому что в случае ухода США из Европы европейские союзники НАТО не смогут решить проблему, просто заменив крупные американские военные платформы и военный контингент численностью 128 тысяч человек; они также столкнутся с пробелами в космосе, разведке, наблюдении, программном обеспечении и других сферах. Кроме того, придется восполнять нынешнее доминирование США в механизмах командования и управления НАТО. Все это заставит европейские страны резко увеличить инвестиции в оборонную сферу, довести оборонные бюджеты до уровня, близкого к периоду холодной войны (IISS, 2025a).
Даже осторожные аналитики, не считающие вероятность нападения России на другую европейскую страну высокой во время продолжающейся войны в Украине, отмечают, что непредвиденный кризис или просчет, подобный тому, что был при принятии решения о вторжении в Украину, может заставить Россию атаковать одного из своих соседей лишь для того, чтобы доказать, что гарантия статьи 5 НАТО является просто «мертвой буквой». В числе возможных опасностей указывается и то, что евроатлантический раскол, произошедший до построения европейской линии обороны, основанной на обычных вооружениях, и до создания механизма сдерживания ядерных угроз со стороны России после выхода из-под ядерного зонтика США, может открыть для Путина окно возможностей (Rumer, 2026).
Хотя стратегические оценки разнятся в зависимости от страны, существует множество прогнозов о том, что Россия создаст прямую угрозу членам НАТО в течение двух или пяти лет. Для этого также озвучивается более близкая дата, такая как 2027 год, а в качестве главного региона риска указываются страны Балтии (IISS, 2025 b).
Выдвижение Балтийского региона в анализах в качестве возможной следующей цели России не лишено оснований. Пробелы в потенциале НАТО выглядят особенно остро на восточном фланге, включая Балтийский регион. Большинство аналитиков считают, что если НАТО в спешном порядке не усилит линию обороны от Скандинавии до Балтийского и Черноморского регионов, не ускорит передовое развертывание тяжелых сил, не увеличит возможности интегрированной противовоздушной и противоракетной обороны, не инвестирует в многодоменную инфраструктуру командования, управления и разведки, а также в сухопутные и железнодорожные коридоры, Россия может получить возможность испытать готовность и политическую волю НАТО (Atlantic Council, 2025).
Еще один момент, на который обращается внимание, связан с тем, что серьезность проблемы все еще не осознана до конца. По мнению аналитиков RAND, если европейские союзники не начнут вкладывать больше инвестиций в оборонную промышленность уже сейчас, то в будущем цена сдерживания России будет гораздо выше; то, что Украина останется в сфере влияния России, а Москва еще больше сблизится с такими акторами, как Китай, создаст долгосрочную и очень дорогостоящую нестабильность для евроатлантической безопасности: «Проблема в том, что, за немногими исключениями, европейцы не могут осознать тот огромный ущерб, который подобный сценарий нанесет безопасности союзников» (Dowd и Flanagan, 2025).
Сюда же относится и неполное понимание характерных особенностей российской агрессии. Серьезность российской угрозы заключается не в ее военной мощи, а в способности создавать «серую зону», комбинируя военную мощь с такими гибридными тактиками, как манипуляции, дезинформация, кибератаки и саботаж. Запад проигрывает России в этом вопросе — многочисленные анализы KHAR Center, посвященные пропагандистской деятельности России в Европе, также выявили множество фактов того, что Кремль, используя гибридные тактики, пытается размыть факт военного вторжения и агрессии (KHAR Center, 2025). Россия не совершает классического военного нападения на страны НАТО, но посылает дроны (как в примерах с Польшей, Эстонией, Румынией и т.д.) или организует саботажи и кибератаки, при этом легко всё это отрицая. Тем самым она не только преследует цель размыть правовые и политические границы атаки, но и разжигает разногласия внутри НАТО. Эти провокации зачастую не достигают порога применения статьи 5, но создают серьезные риски с точки зрения безопасности и надежности НАТО (Momtaz, 2025). В этом отношении перед НАТО, и в особенности перед европейским крылом альянса, стоит важная и сложная задача — быстро изменить концепции ведения войны и свои возможности, чтобы к 2027 году отразить возрождающуюся российскую угрозу. Прежде всего, это требует быстрого принятия решений, инвестиций в технологические инновации, действенной интеграции и союзничества (Kramer и Taylor, 2025).
Однако именно в этом последнем вопросе — действенной интеграции и союзничества — перед НАТО стоят серьезные проблемы. Одной из них является Турция, которая будет принимать саммит НАТО. Турция, несомненно, является одним из самых важных в военном отношении, жизненно значимых в географическом плане и к тому же регионально наиболее сильных акторов НАТО. Быстрые изменения, происходящие в мире, перекраиваемый баланс сил от Ближнего Востока до Южного Кавказа, давление США на Европу, новые региональные планы обороны альянса, пробелы НАТО за пределами США в таких областях, как потенциал, военная мобильность, финансы и т.д., еще больше укрепляют место и значение Анкары внутри альянса. Но наряду с этим, курс внутренней и внешней политики Анкары, ее разногласия с Грецией и Южным Кипром, покупка у России оборонительных систем С-400, проблемы с европейскими правительствами и институтами превратили Турцию в одного из самых сложных членов НАТО (Mammadov, 2026). Хотя Турция в последний момент и присоединяется к решениям альянса по многим принципиальным вопросам (подписание региональных планов НАТО, членство Швеции и Финляндии), она делает это не как беспроблемный союзник, а скорее как актор, проводящий зигзагообразную политику балансирования между Россией и НАТО, пытающийся добиться уступок от Запада посланиями о сближении с орбитой Москвы, либо вынужденный отступать под угрозами Запада.
В период, когда Черное море превратилось в центральную арену европейской безопасности, НАТО объявило Россию главной и прямой угрозой для региона и альянса, и не видно никаких признаков окончания войны в Украине, такие факты перед саммитом в Анкаре, как участие сына президента Эрдогана Билала Эрдогана в Петербургском международном экономическом форуме (AA, 2026), а затем визит министра иностранных дел Хакана Фидана в Москву (Reuters, 2026), показывают, что Анкара все еще намерена сохранять в своих руках «российскую карту» внутри НАТО. Анкара, с одной стороны, демонстрирует намерение играть активную роль в юго-восточных планах НАТО (создание многонационального штаба корпуса НАТО, морского штаба для Украинской добровольческой коалиции, приглашение президента Украины Владимира Зеленского на саммит), а с другой стороны, не хочет портить отношения с главным объектом угрозы этих планов — Россией. Подобный парадокс существует и в НАТО. Европейские союзники альянса, хотя и осознают все более углубляющийся авторитаризм в Турции и фактор зависимости-интересов в связях с Россией, из-за географического, военного и стратегического значения Анкары ведут себя крайне осторожно в отношениях с правительством Эрдогана. То есть сформировалась система отношений, в которой стороны понимают важность защиты друг друга и совместных действий, но в которой господствует взаимное недоверие.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Принимая во внимание все вышеизложенное, ответ на второй из главных вопросов статьи становится ясным. Эпоха, когда господствовали иллюзии о том, что Россию можно лишить статуса угрозы, сблизив ее и включив в механизмы партнерства, уже позади. С 2022 года НАТО воспринимает Россию не как актора, которым можно управлять через механизмы партнерства, а как долгосрочную, системную и прямую угрозу. Стратегическая концепция, принятая в 2022 году, Региональные планы обороны, принятые в 2023 году, Модель вооруженных сил НАТО, созданная в этих рамках, создание новых механизмов поддержки Украины, шаги вроде присоединения Финляндии и Швеции к альянсу показывают, что началась самая жесткая фаза конфронтации между НАТО и Россией со времен холодной войны.
Однако в то же время эта оборонительная архитектура, выглядящая очень сильной на бумаге, сталкивается с серьезными испытаниями, главным образом из-за зависимости от США, отчасти из-за других противоречий внутри альянса, пробелов в военном потенциале и подобных оперативных недостатков, а также из-за различий в восприятии угрозы среди европейских союзников. Европа вынуждена предпринять конкретные шаги в ближней и среднесрочной перспективе для повышения своей роли в обороне НАТО; потому что модель, опирающаяся исключительно на США, становится все более рискованной как в политическом, так и в военном отношении. С другой стороны, даже если Европа будет очень решительно настроена на эти шаги, создание механизма сдерживания и оперативного реагирования на российскую угрозу — это процесс, требующий серьезного времени и финансов. Россия же в это время не сидит сложа руки в ожидании, а, наоборот, превращает эти пробелы в возможности.
В период, когда внутри альянса переживается кризис доверия, такой важный союзник, как Турция, под прикрытием политики баланса замедляет работу механизма действенного союзничества, когда не видно конца украинской войне и делаются прогнозы относительно новых целей атаки России, главная проблема НАТО заключается не в признании угрозы, а в том, чтобы выдвинуть реальные механизмы обороны и сдерживания против этой угрозы, в способности действовать сообща. С этой точки зрения для Анкарского саммита первый вопрос нашей статьи приобретает еще большую актуальность. На этом саммите союзники либо спасут мосты между США и Европой от сожжения, либо существующие противоречия углубятся еще больше.
Примечание: Статья, которую вы прочитали, изначально была написана на азербайджанском языке. Инструменты искусственного интеллекта использовались только при переводе.
Источники:
NATO, 2026. NATO summits. https://www.nato.int/en/what-we-do/introduction-to-nato/nato-summits
Ceylan, Mehmet Fatih, 2026. Transatlantik topluluğun kâbusu mu, umudu mu: Nato Ankara Zirvesi. https://yeniarayis.com/yazi/transatlantik-toplulugun-kabusu-mu-umudu-mu-nato-ankara-zirvesi-15496
Rumer, Eugene, 2026. Belligerent and Beleaguered: Russia After the War with Ukraine. https://carnegieendowment.org/research/2026/03/russia-ukraine-postwar-divided-european-security
Gressel, Gustav, 2016. The dangerous decade: Russia-NATO relations 2014 to 2024. https://ecfr.eu/article/commentary_the_dangerous_decade_russia_nato_relations_2014_to_2024/
U.S. Department of State, 1997. Fact Sheet: NATO-Russia Founding Act. https://1997-2001.state.gov/regions/eur/fs_nato_whitehouse.html
NATO, 1997. Founding Act on Mutual Relations, Cooperation and Security between NATO and the Russian Federation. https://archives.nato.int/uploads/r/null/1/3/137932/0329_NATO_and_the_Russian_Federation-Founding_Act_1997_ENG.pdf
NATO, 2024. NATO-Russia Council. https://www.nato.int/en/about-us/organization/nato-structure/nato-russia-council
The Guardian, 2008. Putin warns NATO over expansion. https://www.theguardian.com/world/2008/apr/04/nato.russia
De Haas, Marcel, 2009. NATO-Russia Relations after the Georgian Conflict. https://www.clingendael.org/sites/default/files/pdfs/20090000_cscp_artikel_mhaas.pdf
NATO, 2010. Active Engagement, Modern Defence: Strategic Concept for the Defence and Security of the Members of the North Atlantic Treaty Organisation. https://www.nato.int/content/dam/nato/legacy-wcm/media_pdf/pdf_publications/20120214_strategic-concept-2010-eng.pdf
Harvard Kennedy School, 2020. Budapest Memorandum at 25: Between Past and Future. https://www.hks.harvard.edu/publications/budapest-memorandum-25-between-past-and-future
Klein, Margarete və Major, Claudia, 2015. Perspectives for NATO-Russia Relations. Forms of Confrontation Dominate – But Dialogue not Excluded. https://www.swp-berlin.org/publications/products/comments/2015C49_kle_mjr.pdf
Alcaro, Riccardo, 2014. A Cold Peace? Western-Russian Relations in Light of the Ukraine Crisis. https://www.iai.it/sites/default/files/iai1411.pdf
NATO, 2022. NATO 2022 Strategic Concept. https://www.nato.int/content/dam/nato/webready/documents/publications-and-reports/strategic-concepts/2022/290622-strategic-concept.pdf
NATO, 2025a. NATO Response Force (2002-2024). https://www.nato.int/en/what-we-do/deterrence-and-defence/nato-response-force-2002-2024
Loorents, Nele, 2024. NATO’s Regional Defence Plans. https://icds.ee/wp-content/uploads/dlm_uploads/2024/07/No-5_NATOs-Regional-Defence-Plans_Nele-Loorents.pdf
KHAR Center, 2026. Türkiyə ilə Rusiya Arasında Səssiz Gərginlik. https://kharcenter.com/arasdirmalar/turkiye-ile-rusiya-arasinda-sessiz-gerginlik
NATO, 2025b. Relations with Ukraine. https://www.nato.int/en/what-we-do/partnerships-and-cooperation/relations-with-ukraine
Reuters, 2024. NATO takes over coordination of military aid to Kyiv from US, source says. https://www.reuters.com/world/nato-takes-over-coordination-military-aid-kyiv-us-source-says-2024-12-17/
NATO, 2023. North Atlantic Council statement on the Allied response to Russia's withdrawal from the Treaty on Conventional Armed Forces in Europe. https://www.nato.int/en/about-us/official-texts-and-resources/official-texts/2023/11/07/north-atlantic-council-statement-on-the-allied-response-to-russias-withdrawal-from-the-treaty-on-conventional-armed-forces-in-europe
SIPRI, 2025. Unprecedented rise in global military expenditure as European and Middle East spending surges. https://www.sipri.org/media/press-release/2025/unprecedented-rise-global-military-expenditure-european-and-middle-east-spending-surges
Atlantic Council, 2025. For NATO in 2027, European leadership will be key to deterrence against Russia. https://www.atlanticcouncil.org/in-depth-research-reports/issue-brief/for-nato-in-2027-european-leadership-will-be-key-to-deterrence-against-russia/
IISS, 2025a. Defending Europe Without the United States: Costs and Consequences. https://www.iiss.org/research-paper/2025/05/defending-europe-without--the-united-states-costs-and-consequences/
IISS, 2025b. Progress and Shortfalls in Europe’s Defence: An Assessment. https://www.iiss.org/publications/strategic-dossiers/progress-and-shortfalls-in-europes-defence-an-assessment/introduction/
Dowd, Anna və Flanagan, Stephen, 2025. Time to Reassess the Costs of Euro-Atlantic Security. https://www.rand.org/pubs/commentary/2025/02/time-to-reassess-the-costs-of-euro-atlantic-security.html
KHAR Center, 2025. Rusiyanın antiqərb propaqandasının təsir alətləri: hörümçək toru. https://kharcenter.com/nesrler/rusiyanin-antiqerb-propaqandasinin-tesir-aletleri-horumcek-toru
Momtaz, Rym, 2025. Taking the Pulse: Should NATO Have Shot Down Russian Planes Violating Estonian Airspace? https://carnegieendowment.org/europe/strategic-europe/2025/09/taking-the-pulse-should-nato-have-shot-down-russian-planes-violating-estonian-airspace
Kramer, Franklin və Taylor, Kristen, 2025. Immediate steps that Europe can take to enhance its role in NATO defense. https://www.atlanticcouncil.org/in-depth-research-reports/issue-brief/immediate-steps-that-europe-can-take-to-enhance-its-role-in-nato-defense/
Mammadov, Ali, 2026. NATO’s Turkey Paradox. https://mwi.westpoint.edu/natos-turkey-paradox/
Anadolu Ajansı, 2026. Dünya Etnospor Birliği Başkanı Bilal Erdoğan, St. Petersburg Uluslararası Ekonomi Forumu'nda konuştu. https://www.aa.com.tr/tr/spor/dunya-etnospor-birligi-baskani-bilal-erdogan-st-petersburg-uluslararasi-ekonomi-forumunda-konustu/3957985
Reuters, 2026. Turkey's foreign minister to visit Moscow for talks on Ukraine, Black Sea. https://www.reuters.com/world/middle-east/turkeys-foreign-minister-visit-moscow-talks-ukraine-black-sea-2026-06-15/
