(Статья подготовлена в рамках исследования KHAR Center «Безопасность и архитектура государства»)
Совместное оборонное соглашение, подписанное Турцией, Пакистаном и Саудовской Аравией в Мекке, вызвало большой резонанс на международной арене, разжег дискуссии о «Мусульманском НАТО». Является ли это соглашение, приравнивающее нападение на одну страну к нападению на все три, предвестником новой архитектуры безопасности на Ближнем Востоке или это просто политический жест?
По мнению KHAR Center, за этим соглашением, которое внешне производит впечатление единого военного пакта, на самом деле стоят скорее различные стратегические интересы всех трех стран, чем совместные действия против общих угроз.
Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган вернулся из своего визита в Саудовскую Аравию с Мекканским соглашением о совместной обороне (Mecca Joint Defence Agreement). Тот факт, что соглашение, подписанное между Саудовской Аравией, Пакистаном и Турцией в городе Мекка, содержит обязательство, аналогичное 5-й статье Договора НАТО — то есть стороны договорились о том, что нападение на одну страну считается нападением на две другие, — привел к широкому обсуждению документа на международном уровне (Reuters, 2026a). Хотя не было разглашено, какие задачи этот документ, подписанный на уровне лидеров стран, возлагает на три страны и какие военные обязательства взяли на себя стороны, различные интерпретации соглашения, такие как «Мусульманское НАТО», «единство против Ирана», «суннитский альянс», «новый вектор безопасности», в особенности заполонили турецкие СМИ. Мировые СМИ также расценили подписанное соглашение как проявление растущих сомнений и опасений по поводу гарантий безопасности США, а также как поиск региональной автономии в сфере безопасности (Financial Times, 2026) и отметили, что объединение военной и экономической мощи трех стран может изменить архитектуру безопасности на Ближнем Востоке (Wall Street Journal, 2026).
Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган заявил, что соглашение направлено на коллективное сдерживание и не нацелено ни на одну страну, одновременно добавив, что оно «открыто для участия всех братских стран». Эрдоган сказал, что документ послужит продвижению сотрудничества в области безопасности и обороны, развитию совместных проектов в оборонной промышленности и борьбе с терроризмом (Управление по связям с общественностью Администрации президента Турции, 2026). Министр иностранных дел Хакан Фидан отметил, что документ не направлен против Ирана и что Турция хочет, чтобы к нему присоединились другие страны, включая Египет. Фидан также подчеркнул, говоря о том, как будет работать принцип взаимной обороны в соглашении, что в случае нападения на одну из сторон решение будет приниматься путем консультаций (АА, 2026).
Премьер-министр Пакистана Шахбаз Шариф заявил, что три страны объединены «общей волей к вере, дружбе, миру и безопасности». Шариф пожелал, чтобы Мекканское соглашение стало «щитом мира для будущих поколений» и принесло процветание трем странам, а также мусульманскому миру (Radio Pakistan, 2026a).
Министр иностранных дел Саудовской Аравии Фейсал бин Фархан также заявил, что соглашение является важной вехой в оборонном сотрудничестве. Он подчеркнул, что документ стал результатом воли к объединению усилий против угроз, влияющих на безопасность и стабильность региона (Radio Pakistan, 2026b). Между тем, официальный представитель Саудовской Аравии Райед Кримли в заявлении для Reuters отверг утверждения о том, что соглашение является попыткой создания «военной оси» или «сектантского блока», а также наличие связи с ядерными амбициями или гонкой вооружений (Reuters, 2026a).
Несомненно, соглашение, подписанное Турцией, обладающей второй по величине армией в НАТО, Пакистаном, единственной страной исламского мира, обладающей атомным оружием, и Саудовской Аравией, одним из крупнейших в мире экспортеров нефти, — с озвученными вероятностями присоединения в будущем Египта и других стран, — привлекает внимание как с точки зрения охватываемой географии, так и по времени. В период, когда конфликт, начавшийся с атак США и Израиля на Иран, перекинулся на регион Персидского залива, а энергетические маршруты и нефтяная инфраструктура находятся под угрозой, документирование намерения Турции (у которой проблемы с Израилем), Саудовской Аравии (у которой проблемы с Ираном) и Пакистана (который оказывает им военную поддержку) объединиться в единый военный пакт не может не привлекать внимания. Однако следует учитывать, что в отличие от того, как это выглядит, данное соглашение появилось не непосредственно в контексте иранского конфликта — это расширенная, с участием Турции, форма военного сотрудничества, подписанного между Саудовской Аравией и Пакистаном год назад. С другой стороны, разные интересы всех трех стран вызывают много вопросов о серьезности соглашения.
Хотя три страны сделали сильную политическую декларацию и пообещали коллективную оборону, нет никаких заявлений, деталей, планов или серьезных прогнозов относительно того, как это обещание будет реализовано. Остается неясным, создадут ли три страны объединенную структуру военного командования, как будут приниматься решения в кризисных ситуациях, какими силами и в какой степени стороны будут поддерживать страну, подвергшуюся нападению, какие атаки охватывает соглашение или каким образом будет использоваться ядерный потенциал Пакистана или потенциал сдерживания турецкой армии. С другой стороны, в то время как потребность Саудовской Аравии в безопасности и потребность Пакистана в экономической и стратегической поддержке очевидны, мотивация Турции, которая и так обладает надежным щитом безопасности под зонтиком НАТО, неясна. Озвученные в этой связи предположения — расширение границ оборонной промышленности, инвестиции в Персидском заливе, приток валюты из Саудовской Аравии — недостаточны для столь амбициозной оценки соглашения как «Мусульманского НАТО».
Из какой необходимости возникло Мекканское соглашение?
Каким бы неожиданным это ни казалось, Мекканское соглашение не является документом, подписанным непосредственно в связи с иранским конфликтом. Как мы отмечали выше, Саудовская Аравия и Пакистан подписали соглашение о совместной обороне еще в сентябре 2025 года. И, по сути, это соглашение носит характер официального оформления альянса, который продолжается гораздо дольше, чем этот новый союз. А именно, пакистанская армия на протяжении десятилетий выполняет функции по обучению, консультированию и обеспечению безопасности в Саудовской Аравии. Военное сотрудничество между двумя странами берет свое начало с 1960-х годов, когда Исламабад впервые отправил войска для защиты Саудовской Аравии (Tol, 2026). Соглашение о совместной обороне, подписанное между сторонами в прошлом году, является структурированием этого долгосрочного и глубокого сотрудничества. Турция вступила в процесс позже — в начале года министр оборонного производства Пакистана Раза Хаят Хирадж заявил, что они работают над включением в соглашение Турции, что переговоры между тремя странами велись на протяжении десяти месяцев и что был подготовлен проект текста (Dawn, 2026).
То есть рассматриваемый документ является результатом не рефлекторного поведения, связанного с иранским конфликтом, а попыткой пересмотра архитектуры региональной безопасности в целом. В центре этой попытки стоит Саудовская Аравия. Эр-Рияд на протяжении многих лет в вопросах безопасности опирается на отношения стратегического союзничества с США. Однако в последние годы возникли серьезные вопросы относительно гарантий безопасности США в кризисных ситуациях. По мнению аналитиков Chatam House, позиция наблюдателя со стороны США, особенно в сентябре 2019 года, когда были нанесены ракетные удары и атаки беспилотников по двум саудовским нефтяным объектам, а добыча нефти более чем наполовину была временно приостановлена, стала переломным моментом для Эр-Рияда. В качестве еще одного переломного момента указывается мягкая реакция на удары Израиля в 2025 году по лидерам ХАМАС в Катаре, который является одним из ближайших союзников США. Отмечается, что именно после этих двух событий Саудовская Аравия начала поиск новых военных альянсов (Chattell, 2026).
Это не следует расценивать как отдаление Саудовской Аравии от США или как поиск альтернативы их гарантиям безопасности. Подписание соглашения о стратегической обороне между США и Саудовской Аравией в ноябре 2025 года (SPA, 2025) также показывает, что Эр-Рияд по-прежнему отдает предпочтение гарантиям безопасности Вашингтона. Это соглашение — всего лишь попытка создать для себя дополнительный щит в регионе. Потому что иранский конфликт сделал поиск Саудовской Аравией диверсифицированной дополнительной страховки для партнерств в сфере безопасности еще более актуальным. С одной стороны, нападения и угрозы со стороны Ирана, нацеленные на нефтяную, энергетическую, водную и транспортную инфраструктуру стран Персидского залива, а с другой стороны, угроза нападений со стороны близких к Ирану иракских группировок и хуситов в Йемене превратили многоуровневое сотрудничество в сфере безопасности и обороны в необходимость для Саудовской Аравии. Как бы парадоксально это ни выглядело, на самом деле это согласуется с политикой разделения бремени, проводимой Трампом. Вашингтон не против того, чтобы его региональные союзники брали на себя дополнительные обязательства при условии их привязанности к нему в стратегических рамках; напротив, он хочет, чтобы они больше разделяли бремя.
Второй партнер Мекканского соглашения — Пакистан — является одной из важнейших военных держав региона со своей 660-тысячной армией, имеющей боевой опыт, передовыми ракетными системами и примерно 170 ядерными боеголовками (Reuters, 2026b). Однако он также нуждается в экономической мощи, дипломатическом влиянии, энергетической безопасности и более широких рынках для экспорта продукции оборонной промышленности. Саудовская Аравия на протяжении многих лет является одной из основных стран, удовлетворяющих финансовые потребности Пакистана (Reuters, 2026c). В связи с этим участие Пакистана в Мекканском соглашении не вызывает особых вопросов — Эр-Рияд получает дополнительную поддержку безопасности, а Исламабад — финансирование. Этот «бартер» не ограничивается только экономической поддержкой, он одновременно приносит Пакистану региональное влияние и престиж. Пакистанское руководство хочет, чтобы его страну признавали не как регион, где распространено угнетение и терроризм, а как полезного и влиятельного глобального актора. С другой стороны, Ближний Восток является важным регионом с точки зрения стратегических интересов Пакистана. В то же время Пакистан расценивает это соглашение как важный шаг и с точки зрения своих отношений с США (Atlantic Council, 2026).
Ситуация с третьим партнером, Турцией, присоединившейся к соглашению позже, несколько иная. В отличие от Саудовской Аравии, Турции нет необходимости получать дополнительные гарантии безопасности от США или какой-либо другой страны. Зонтик НАТО, членом которого она является, удовлетворяет эту потребность. Во-вторых, у нее есть оборонная промышленность, которая очень быстро развивается, особенно в последние 10 лет, и благодаря этому ее международные возможности значительно расширились. В-третьих, президент Турции Эрдоган поддерживает очень хорошие отношения с президентом США Дональдом Трампом, и это пока удерживает Анкару в стороне от политики угроз Вашингтона в отношении своих союзников. В-четвертых, политика угроз Трампа в отношении его европейских союзников превратила Турцию в важного партнера и для европейцев, и такая ситуация значительно усиливает позиции Эрдогана в международных торгах. В-пятых, как бы ни утверждалось, что Мекканское соглашение создает ядерный щит для Турции (через Пакистан), это не выглядит реалистичным. Прежде всего, ядерные ракеты Пакистана находятся не на том расстоянии, чтобы достичь потенциальных противников Турции. Также неубедительно, что Пакистан перебросит это оружие за границу и вступит в войну с такой страной НАТО, как Греция. С другой стороны, в настоящее время Турция защищена более качественным оружием США и Великобритании. К тому же, она и так обладает ядерным щитом, имея около пятидесяти ядерных боеголовок США, размещенных на базе Инджирлик (Chattell, 2026). Наконец, Саудовская Аравия и Пакистан ранее объявили, что заключенное ими соглашение о совместной обороне не включает в себя ядерное сдерживание (Dawn, 2025). Нет никаких формулировок, указывающих на то, что это изменилось и в Мекканском соглашении.
То есть мотивацию Турции к подписанию Мекканского соглашения невозможно объяснить потребностью в обороне. В таком случае остается расширение регионального влияния, создание новых рынков для оборонной промышленности, получение валютной выручки и расширение поля для стратегического торга между различными центрами силы. С этой точки зрения интересы Анкары выглядят ближе к желаниям Пакистана. Особенно если учесть, что через полтора года состоятся весьма критические выборы для администрации Эрдогана, саудовское финансирование может сыграть очень важную роль для турецкой экономики, раздавленной давлением инфляции. В то же время этот альянс между мусульманскими странами также понравится религиозному электорату Эрдогана и послужит желанию турецкого президента выглядеть лидером мусульманского мира — Эрдоган мог рассматривать это как инвестицию в выборы. Более того, Анкара хочет, чтобы соглашение, направленное на структурирование и без того сильного военного сотрудничества с Эр-Риядом и Исламабадом, также считывалось как сигнал мусульманской солидарности против Израиля. В то же время новый альянс послужит продолжению характерной для Турции политики маневрирования — ранее Анкара пыталась расширить свои возможности для торга внутри НАТО и на Западе с помощью таких маневров, как стремление к членству в БРИКС и запрос на членство в Шанхайской организации сотрудничества. Теперь она добавит к этому и Мекканское соглашение.
Может ли Мекканский альянс стать мусульманским НАТО?
Комментарии о том, что Мекканский альянс может стать «НАТО мусульманского мира», во многих случаях опираются на тезис о том, что альянс Турция - Саудовская Аравия - Пакистан направлен против усиления позиций Израиля и Объединенных Арабских Эмиратов в регионе. Однако это преувеличенная оценка. По мнению директора программы по Турции в Институте Ближнего Востока (Middle East Institute) Генюль Тол (Gönül Tol), от Йемена до Сирии, Ливии и Африки, региональная точка зрения Турции все больше совпадает с точкой зрения Саудовской Аравии, отдаляясь при этом от Объединенных Арабских Эмиратов. С другой стороны, Анкара пытается построить более тесный альянс с Эр-Риядом, поскольку верит, что у саудовского лидера более сильные связи, чем у лидера ОАЭ, и это поможет в отношениях с Вашингтоном. Но, несмотря на это, Анкара не осмелится быть представленной в альянсе против ОАЭ, поскольку, хотя инвестиционная поддержка Саудовской Аравии и помогает Эрдогану в критические моменты, влияние ОАЭ на турецкую экономику и экономическую мощь режима гораздо больше. Это влияние распространяется от линий валютных свопов до инвестиционного рынка и партнерства. Лоббистская мощь Абу-Даби в Вашингтоне также находится в центре внимания Анкары. С этой точки зрения Турция больше заинтересована в создании баланса между Саудовской Аравией и ОАЭ, нежели в выборе между ними (Tol, 2026).
С другой стороны, как и многие аналитики, Генюль Тол также считает, что, несмотря на обещание о совместной обороне, Мекканское соглашение следует рассматривать скорее как политический сигнал, демонстрирующий Израилю и США наличие альтернатив у Саудовской Аравии, нежели как автоматическое обязательство к военным действиям. Ведь хотя детали нынешнего соглашения и не разглашаются, рамки саудовско-пакистанского соглашения, составляющего его основу, были сформулированы как «повышение региональной безопасности и обеспечение мира». А это язык, который служит скорее сдерживанию, чем обязательству воевать. На практике оно сильно уступает гарантиям взаимной обороны в НАТО. Главный момент, отличающий принцип НАТО «один за всех и все за одного» от Мекканского соглашения, заключается в его серьезном институциональном характере. Мекканское соглашение очень далеко от этой институциональности. С другой стороны, наряду с общими интересами, у трех стран есть и очень разные, противоречащие друг другу интересы, и самое главное — у них нет названного общего врага. В частности, события последних лет показали, что и НАТО не является идеальным военным альянсом. Однако именно институциональность, определение общих врагов и общих угроз являются главной особенностью альянса НАТО. Ситуация же в странах, подписавших Мекканское соглашение, неоднозначна. Для Саудовской Аравии главной проблемой безопасности является Иран, для Турции — Израиль, а для Пакистана — Индия. То есть у партнеров по Мекканскому соглашению нет общего врага или общей угрозы. Например, в случае, если напряженность между Пакистаном и Индией вновь перерастет в военное столкновение, Анкара может поддержать Исламабад, но как поведет себя Саудовская Аравия, подписавшая с Индией крупные торговые, энергетические, инвестиционные проекты? Или если начнется война между Саудовской Аравией и Ираном, или если вновь вспыхнет конфликт с хуситами в Йемене, какую позицию займет Турция, которой удалось сохранить нейтралитет во время нападения США на Иран? А встанет ли Пакистан, который пытается сохранить отношения с Ираном, на сторону Саудовской Аравии? Или же в случае конфликта между Турцией и Грецией, будут ли Саудовская Аравия и Пакистан защищать одного члена НАТО против другого члена НАТО? Сработает ли Мекканское соглашение, если будет война между Турцией и Израилем? Институциональный механизм, способный ответить на все эти вопросы, в Мекканском соглашении отсутствует.
Вместо заключения
Представлять Мекканское соглашение как «Мусульманское НАТО» далеко от реальности. Данный документ скорее свидетельствует о том, что все три страны пытаются защитить свои интересы в меняющейся международной и региональной среде безопасности с помощью новых форматов сотрудничества. Саудовская Аравия хочет диверсифицировать свою безопасность, Пакистан хочет конвертировать свою военную мощь в политический и экономический капитал, а Турция хочет вдохнуть новую жизнь в свою слабеющую экономику, расширить свое региональное влияние и возможности для торга. Мекканское соглашение может, в определенном смысле, предоставить трем странам возможность реализовать эти интересы. Однако вопросы о том, превратится ли это соглашение в реальный военный оборонительный альянс и как на практике будет применяться статья о том, что нападение на одну страну считается нападением на другие страны, остаются открытыми.
Примечание: Статья, которую вы прочитали, изначально была написана на азербайджанском языке. Инструменты искусственного интеллекта использовались только при переводе.
ИСТОЧНИКИ
Reuters, 2026a. Saudi Arabia, Turkey, Pakistan pledge mutual defence as Middle East turmoil escalates.https://www.reuters.com/world/asia-pacific/saudi-arabia-turkey-pakistan-sign-joint-defence-deal-amid-regional-turmoil-2026-08-07/.
Financial Times, 2026. Saudi Arabia, Turkey and Pakistan sign defence pact in Mecca.
https://www.ft.com/content/a988ae61-a218-4872-a4d7-a3061c6ca7ab?syn-25a6b1a6=1
Wall Street Journal, 2026. Saudi Arabia, Turkey and Pakistan Sign Defense Pact.
https://www.wsj.com/world/middle-east/saudi-arabia-turkey-and-pakistan-sign-defense-pact-ba80d84d
İletişim Başkanlığı, 2026. Cumhurbaşkanı Erdoğan’dan “Mekke Ortak Savunma Anlaşması” mesajı. https://www.iletisim.gov.tr/turkce/haberler/detay/cumhurbaskani-erdogandan-mekke-ortak-savunma-anlasmasi-mesaji
AA, 2026. Dışişleri Bakanı Fidan: (Mekke Anlaşması) Bize saldırmayan hiçbir ülke hedefimizde değil.” https://www.aa.com.tr/tr/gundem/disisleri-bakani-fidan-mekke-anlasmasi-bize-saldirmayan-hicbir-ulke-hedefimizde-degil/4021924.
Radio Pakistan, 2026. Makkah Joint Defence Agreement will remain shield of peace: PM Shehbaz https://www.radio.gov.pk/07-08-2026/pakistan-ksa-turkiye-united-by-shared-resolve-for-peace-pm
Radio Pakistan, 2026 b. Mecca Agreement for Joint Defence reflects deep strategic ties: Saudi FM. https://www.radio.gov.pk/07-08-2026/mecca-agreement-for-joint-defence-reflects-deep-strategic-ties-saudi-fm.
Tol, Gönül, 2026. What Ankara sees in Riyadh — and why it still needs Abu Dhabi.
https://mei.edu/publication/what-ankara-sees-in-riyadh-and-why-it-still-needs-abu-dhabi/.
Dawn, 2026. Pakistan-Saudi-Turkiye defence deal in pipeline, minister confirms.
https://www.dawn.com/news/1967120/turkish-fm-says-talks-held-on-defence-pact-with-pakistan-and-saudi-arabia-points-to-need-for-broader-regional-trust.
Chattell, Tim, 2026. Talk of a Turkish military alliance with Saudi Arabia and Pakistan reflects Ankara’s opportunistic ‘hedging’ strategy.
https://www.chathamhouse.org/2026/01/talk-turkish-military-alliance-saudi-arabia-and-pakistan-reflects-ankaras-opportunistic.
SPA (Saudi Press Agency), 2025. HRH the Crown Prince, U.S. President Sign Strategic Defense Agreement.
https://www.spa.gov.sa/en/N2447917.
Reuters, 2026b. What is Pakistan military's strength and capability?
https://www.reuters.com/world/asia-pacific/what-is-pakistan-militarys-strength-capability-2026-07-17.
Reuters, 2026c. Pakistan, Saudi in talks on JF-17 jets-for-loans deal, sources say.
https://www.reuters.com/world/asia-pacific/pakistan-saudi-talks-jf-17-jets-for-loans-deal-sources-say-2026-01-07/.
Atlantic Council, 2026. Why Saudi Arabia, Pakistan, and Turkey just signed a defense pact. https://www.atlanticcouncil.org/dispatches/why-saudi-arabia-pakistan-and-turkey-just-signed-a-defense-pact/
Dawn, 2025. Defence Minister’s contradictory take fuels conjecture over nuclear-angle in Saudi pact. https://www.dawn.com/news/1943355/defence-ministers-contradictory-take-fuels-conjecture-over-nuclear-angle-in-saudi-pact.
